В караульном помещении, указанном Хорем, двое стражей не спали. Оба выглянули в коридор, услышав странный шорох, и обмякли, успокоенные Фоэром.
К двери, из-под которой пробивался лучик света, Хорь подошел уверенно. Негромко, но требовательно отстучал костяшками пальцев пароль. Шаги приблизились – спокойные, уверенные. Щелкнула задвижка, в коридор выглянул рослый мужчина. Удивленно нахмурился, обнаружив посыльного, которого никак не ждал. И тотчас забыл о нем: бронированная морда гигантского форха, лежащая на плече мальчика, произвела неизгладимое впечатление. Особенно в сочетании с его же когтем, поддевшим подбородок жертвы. Мужчина, служивший в приказе не первую зиму, как и предполагал неплохо знавший его Хорь, отличался сообразительностью и жизнелюбием. Шума поднимать не стал, покорно шагнул в коридор и прикрыл дверь.
– Меня ищут? – быстро спросил Хорь.
– Да, и награда хороша, – скривился пленник.
– Удачно. Позови его милость, – тихо велел Хорь. – Учти: я исполняю прямой приказ Варзы, его люди уже здесь. Понимаешь, что для тебя значит ослушание?
– Гарантии?
– Со стороны форхов? – удивился Хорь. – Мы-то тебя точно не тронем. До самого столичного замка доберешься с головой на плечах. Скажи, что меня поймали и доставили. Он выйдет.
Барн едва приметно приоткрыл пасть и принюхался. Шагнул в сторону и переместил свои когти по шее к затылку, проследил позвоночник до нижних ребер и там прорвал камзол, оцарапав кожу. Пленник охнул и кивнул. Заглянул в комнату, нашел взглядом нужного человека. Поклонился.
– Вашего форха привезли. – Шепот получился сдавленным и тревожным.
– Удачно, – заинтересованно отозвался солидный басок. – Я уже начал опасаться, что этот мерзавец попробует добраться до столицы. Предлагаю вам закончить обед и выпить по бокалу наливки, моя отлучка не займет много времени. Томир, сбегай в мои покои и достань для гостей непочатый кувшин "Огня Ролла" из моих личных запасов. Пусть отведают, пока я разбираюсь с форхом.
– Слушаюсь, ваша милость, – покорно склонился стоящий в дверях.
– Покои на этом этаже, – успел шепнуть Хорь, пока крупные уверенные шаги вымеряли длину комнаты.
Его милость старшего сына грифа Варзы и еще утром его наследника Фоэр перевел в бессознательное состояние одним резким движением пальцев. Подхватил тяжелое крупное тело, перекинул через спину Барна и зашагал по коридору звучно и широко, подражая хозяину посольства. Скоро оба пленника отдыхали в покоях его милости, надежно связанные. Хорь снял с пояса слуги ключ, порылся в запертой на солидный замок кладовой и достал кувшин:
– Капитан нас слышит?
– Да.
– Удобно, – одобрил Хорь. – Комната, где сидят чужаки, почти квадратная, стол стоит справа от входной двери, кресло Векши сейчас свободно, оно у стены. Гостей едва ли больше трех. Двое, скорее всего, сидят спиной к окнам. Один – спиной к входу, так думаю. Я останусь в коридоре, вперед не полезу, не по моим силам враги.
Фоэр принял у Хоря кувшин и вышел в коридор. Следом скользнул Барн. Возле двери ампари замер, отсылая сигнал готовности Кошке Ли и Лоэлю. Хорь остановился рядом, коротко стукнул в дверь два раза и чуть погодя – третий. Кивнул: можно входить.
За столом сидели четверо. Кувшин с обещанной наливкой обманул их на долю мгновения, и Фоэр успел уловить момент, когда все еще именно сидели. С достойной тренированного ампари скоростью гости грифского сына покинули кресла. Арбалетный болт с хрустом сплющился о дубовую дверь. Он был выпущен из оружия, которое лежало на коленях гласеня, одетого в синюю мантию и сидевшего лицом к входу. Успокоить служителя Фоэру удалось лишь третьим зарядом: шоковая доза, рассчитанная на человека, явно оказалась мала!
Длинная плеть хвоста Барна отклонила метательный нож, нацеленный в Фоэра соседом служителя. Второй тот отослал уже в самого жбрыха, придушенно охнув от ужаса.
Сидящие спиной к двери решили не принимать бой, первым же движением перекатились через стол и рванулись к окнам. Но толстое мутное стекло уже сыпалось вниз, освобождая щель для прищура Кошки. Лэйли с сожалением отказала себе в красивом поединке, обездвижив противника парализующим зарядом. Капитан поступил так же.
Когда первые осколки стекла достигли пола, там уже лежал плотный и даже вроде бы вязкий магический снег, целиком гасящий звон их падения. Барн тихо ворчал, деловито заворачивая в ковер своего врага. Задумался, посопел – и проколол ковер в двух местах, дробя локтевые суставы.
– Это не люди, – негромко сказал Фоэр, открывая дверь в коридор и подзывая Хоря.
– Да, но точнее в их природе мы разберемся дома, – отозвался Лоэль. – Магия на них действует на редкость слабо. Этот вот-вот очнется, а доза для человека была смертельная. Занятно. Барн мудрец: упаковка в ковер для таких пленников – самое надежное.
– Гласень, двое в одежде местной знати и, как я понимаю, лекарь, – осмотрела добычу Лэйли. – Хорь, кого-то знаешь?
– Того, кто был у писаря, среди них нет. Зато браслеты у лекаря приметные. Дворцовый он, а не просто из города. Имеет свободный вход к шэльскому грифу.
По комнате гулял холодный ветер, свободно проникающий через опустевшие рамы окон. Звуки улицы слышались отчетливо и резко. Хрустя по стеклам и удивляясь внезапности и плотности наколдованного снега, Хорь прошел к окну. Нагнулся, всматриваясь в ночь. Разобрал две метнувшиеся от дерева к дереву тени. Воины уже миновали ограду посольства и занимали первый этаж. Судя по всему, сопротивление было незначительным. Еще бы: все, кто прилетел в корпусе мальта, одеты в куртки из брогримской лисицы, у каждого на правом плече герб рода Сарычей. Воевать с людьми своего же грифа рядовые стражи посольства и не подумают! Скорее обрадуются, что из столицы к ним прибыла подмога в смутное время, когда все так неподобающе запуталось и перемешалось…
Капитан попросил сидеть в комнате и смотреть за пленными. Хорь молча кивнул, признавая справедливость предложенной роли. Горько усмехнулся. Его извечный удел – быть форхом. Выведывать, вынюхивать, рыться в помойках и кусать исподтишка: готовить основы для чужих громких деяний. Чтобы заметили самого – надо уродиться крупнее телом, благообразнее ликом и богаче голосом. А он, как заболел в первый раз пять зим назад, так и не смог оправиться. Ни роста, ни вида, ни силы… Юноша подошел к столу, с неприязнью изучил изысканные блюда. Думать, что на золото, принадлежащее ее милости Берне, здесь кормили ее же отравителей, противно. И кто кормил? Тот, кто обязан всем, почти сын. Зим пятнадцать назад крысеныш Векша сам был, по сути, форхом, жил на севере, никому не нужный, голодный и ничтожный. Помыслить не смел, что назовется "милостью" и станет гордо носить мех серебристого ориша. А теперь вот до чего додумался: стать единственным живым Сарычем.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
