class="p1">«Они узнали, что ты похвастался знанием о Коридоре Страхов», — доложили прото, и скафандр начал настраивать прозрачность.
— И кто такие «они»? — встревожился я, когда разглядел сквозь забрало, что понесся в сторону зелёной планеты, радовавшей взгляд обилием рек и озёр. — Вы адрес не перепутали? Я же был на пустынной… На неживой планете, а эта…
— Никто ничего не путал. Это планета Нимф. Здесь тебя уже лет двести, как ждут. Или ждали. Так что, сейчас с девчонками познакомишься. Ха-ха-ха!.. — рассмеялась мне в ухо Ватрушка.
— Какими ещё девчонками? Я же Пифию разбудить должен, — струхнул я перед встречей с очередными грудастыми зеленухами с копьями наперевес.
«Они – это все нимфы, собравшиеся на праздник Возрождения Пифии. По слухам, она вот-вот проснётся. Кто-то уже помог её телу омолодиться. Осталось только разбудить», — подал голос Мутный, объяснив, что никакой ошибки с целью путешествия нет.
Успокоившись, я принялся глазеть на леса и луга, ручьи и озёра, в великом множестве «населявшие» планету Нимф. Когда начал угадывать пейзаж, виденный в мороке, скафандр пошёл на посадку в сторону горы-небоскрёба, тоже оказавшейся зелёной от кустов и травы.
— Обманули дурачка-а-а, — невесело вздохнул, вспомнив безжизненный пейзаж, и приземлился на тропу, ведущую к пасти-входу в Коридор Страхов.
По обеим сторонам тропинки красовались женские статуи в развевавшихся непрозрачных одеждах разных оттенков. Причём, все изваяния были в одинаковых позах, с одинаковыми причёсками. Ещё у статуй были одинаковыми цветочные венки на головах и зажмуренные глаза.
Когда подошёл к скульптурам, засомневался, что они неживые. А поравнявшись с ними, вздрогнул, осознав, что все молодые тётеньки оказались спящими красавицами. Только они стояли на невысоких пьедесталах, а не лежали в хрустальных гробах и не сидели в стеклянных аквариумах.
— Этих что, тоже надо будить? — забеспокоился я, когда вспомнил ненавистные яблоки, а Скафандр Васильевич неожиданно стёк вниз на тропу и собрался в кубик.
— А как же! Ха-ха-ха! — напомнила о себе Ватрушка и рассмеялась в самое ухо. — Всё, дорогой божок. Оставляю тебя на растерзание нимфам. Спасибо за весёлое путешествие и за «милый диадикас». Ха-ха-ха!..
Пока приходил в себя от издевательского хохота помощницы Ватарии, та смылась в неизвестном обличии и направлении. Просто, когда услышал, как за спиной затрещали кусты под лапами неведомого зверя, оглянулся и увидел только шатавшиеся макушки деревьев и дорожку из смятой травы, по которой промчалось нечто размером с носорога.
— Прощай, Ватрушка, голова два ушка. Оборотень-подружка, — грустно выговаривал я, поднимая с земли бесценного кубического товарища по имени Мутный.
Собравшись с душевными силами, продолжил путь в Коридор Страхов, до которого оставалось рукой подать. Всё бы ничего, только спавшие нимфы-памятники не давали успокоиться. Казалось, вот-вот очнутся от дрёмы и набросятся с какими-нибудь взрослыми шуточками.
«Что ещё за милый диадикас? И кто такие эти нимфы?» — наконец, предался я размышлениям, напрочь забыв, что разговаривать со мною могли не только Ватрушка и Мутный, но и атласарские бактерии.
«Мило диадикасия – это яблочная процедура. А нимфы – это древнейшие создания. Духи природы. Некоторые цивилизации считают их богинями. Олицетворяют себя девушками-стихиями. Они божества Природы. Именно они умеют всё, что нужно для живой жизни. Способны лечить, заглядывать в будущее, собирать живительную силу космоса. Могут приобщать смертных к тайным силам вселенной. Могут открывать секреты жизни и смерти. Или поведать о древней мудрости Богов.
Сейчас ты разбудишь самую главную из них. Мудрейшую Клеодору. Остальные, давшие обет Сопора, то есть, полного оцепенения, сами очнутся, когда почувствуют волю к жизни. Она к ним обязательно вернётся с Возрождением Пифии», — прочитали мне заумную лекцию атласарские помощники.
— Братцы, вы точно не шутите? Наговорили тут… Я сам теперь в полном Сопоре. Ни укропчика не соображаю. А кто тогда моя родная Стихия? Вампир или этот ваш Сопор?.. Тьфу, ты. Или нимфа? Ну-ка, быстренько признались, пока снова не отхлестал себя по щекам.
«Она и есть нимфа. Причём очень и очень сильная. Но родилась не на этой планете. Она Наяда, Дриада и Ореада в одном лице. Разве ты не знал? Она и есть Дух Природы. Её Божество, её хозяйка.
Да, иногда их называют вампирами. Но это неправильно. Да, они питаются энергией жизни. Силами космоса, эмоциями всего живого, но возмещают её многократно. Заботой, лечением, созданием новых существ.
Только они способны на чудеса жизни. Только они ощущают Жизнь и её Время. Они знают, как пользоваться их законами. Только они, а не астры и миры с бесконечными детализациями.
А Клеодора – их признанная Пифия. Бессмертная нимфа Нереида. В её роду есть языческие боги. Ты ещё узнаешь об этом. А сейчас попроси кубик стать факелом. Как только засияет, смело шагай в Коридор Страхов!» — ошарашили меня всезнайки-бактерии, и ошарашили до потери ориентации в пространстве.
Пока приходил в себя, прошёл мимо всех замерших нимф и оказался у входа в знакомый лабиринт. Кубик, не дождавшись команды, самостоятельно вытянулся до размеров полуметровой палки с набалдашником на конце. Набалдашник заискрил и включился, как факел или нечто напоминавшее лампу с мерцавшими бегавшими язычками пламени. Привычно протиснувшись сквозь пролом нижней челюсти-входа, я приготовился к пугавшим видениям прошлого.
Видения не спешили навстречу, и мне пришлось энергично чеканить шаги, поторапливаясь, куда подальше от новых открытий с нимфами, временем, космической энергией, жизнями, эмоциями и прочими туманными откровениями, которые только предстояло осмыслить, постичь и принять.
Когда у меня появится перерыв между подвигами или ответственными поступками, я и понятия не имел, а потому торопился разделаться с очередной загадкой – с Возрождением неумирающей нимфы Клеодоры.
Лабиринт кончился, и я отважно шагнул к распахнутой двери в знакомую пещеру. Считал, что в знакомую, а оказался в новой параллели. Вернее, пещера была всё та же, с теми же гобеленами по периметру, с треногами и высоким кубическим аквариумом для спавшей водоплавающей Клеодоры, только с разительными отличиями.
Во-первых, Клеодора оказалась девчушкой с короткой стрижкой волос, но всё в том же праздничном красном платье, только маленьком, и в том же прозрачном коробе. Правда, на дне стеклянной клети не было бесконечных седых волос её прошлого воплощения.
Во-вторых, на трёх высоченных треногах восседали три женщины с лицами школьных директрис. Властные такие, почти злые, но с мудрыми взглядами.
В-третьих, на диванах и креслах восседали десятки мужчин и
