женщин в пёстрых широких балахонах, смахивавших на цветастые простыни.
Все обитатели мигом устремили на меня заинтересованные взгляды и начали перешёптываться.
«Влип», — промелькнула в голове одна-единственная мысль, что мне не помешало ввалиться в святая святых и почти вежливо поздороваться.
— Привет честному собранию. Здравствуйте товарищи нимфы и… И товарищи нимф, — не придумал я, как можно было назвать мужчин, сидевших на диванах. — Я Александр Галактический. Прибыл для побудки вашей обновлённой Клеодоры.
— Каков нахал! — донеслось до ушей неласковое восклицание неведомого товарища нимф.
— Что есть, то есть, — вздохнула с высоты своей треноги одна тётенька-директриса.
— Извините, что не в праздничной простыне. По дороге не было подходящего магазина, — смутился я, заподозрив, что стал нахалом из-за не соответствовавшего празднику обмундирования.
— Это тоги, неуч! — раскричался всё тот же товарищ.
— Не спорю. Тоги, значит, тоги. Сари, значит, сари. А я Головастик Васильевич. Можно я разбужу вашу Клеодору и удалюсь? Мне ещё на ангела анализы сдавать надо. Потом домой добираться. Надоело уже бродить по вашему кластеру. Пора к мамке… — выложил я цель визита, поторапливая надменных товарищей и их улыбавшихся подружек.
— Ты думаешь, это так просто? — возмутились почти все присутствовавшие и вскочили с диванов и кресел, продолжая негодовать. — Возомнил себя Богом? Ровней? Кто ты, букашка? Мы ждём настоящего Бога! Это он её возродил и вот-вот придёт!
— Да, я букашка. Но ещё я Надежда Ваших Надежд. Кроме меня, никто к вам не придёт. Если сами не можете разбудить Пифию, позвольте мне. Никаких благодарностей не потребую. Просто, сделаю то, что должен, и улечу, — поддал я жару честному собранию болтливым язычком-жалом.
— Молчать всем! — крикнула одна из тёток, сидевших на треногах. — Пусть делает то, зачем пришёл. Пусть познает себя. Это именно то место, где люди и боги узнают о себе правду. Чувствует в себе силы, значит, сильный.
— Ещё скажете, чувствует себя Богом, значит, Бог? — снова возмутились все нимфы и их товарищи.
Поднялся невообразимый шум, женские и мужские крики сплелись в единый нескончаемый гул. Все жестикулировали и размахивали тогами, а тётеньки, восседавшие на треногах, никак не могли успокоить разбушевавшихся взрослых женских божеств и их друзей-товарищей.
Обо мне все забыли, и я спокойно, безо всякого приглашения шагнул к гобелену, скрывавшему нишу с колпаком и часами Клеодоры. Отвернул расшитую материю и…
И ничегошеньки не увидел. Ниши, украшенной красным деревом, не было и в помине. Отвернул соседние коврики, и снова ничего.
Пока мужчины и женщины рьяно выясняли, кому можно будить Клеодору, а кому заказано, я смутился и вернулся к первому гобелену. Просто, почувствовал, что нарвался на очередную загадку с пещерной невидимостью, и решил повторить попытку поиска колпака, только теперь зажмурившись.
Влез за гобелен всем телом, закрыл глаза и протянул правую руку, собравшись, ощупать внутренность стены. Ничего не получилось. Положил негасимый факел на пол и попробовал проделать то же самое, только двумя руками. Результат тот же. Стена оказалась монолитом.
— Что теперь? Как вытащить из стены её колпак с часами? — обратился к задремавшим прото.
«Незачем совать туда грешные человеческие руки!» — откликнулись атласарцы.
— А как тогда? Часики-то тяжёлые. Их аккуратно нужно…
«Ты уже взвёл их. Всё сделал в своём мороке. Иначе бы она не стала ребёнком», — испугали меня верные помощники.
Причём, испугали до дрожи в коленцах. Пришлось настроиться на неведомый подвиг, а для совершения оного уточнять у всемогущих подробности:
— Что делать? Как тюкнуть по макушке это устройство, чтобы кристаллики осыпались в лейку? Чтобы начали просеиваться через дырочку в конусе, а не висели вверху?
«А кубик на что?» — чуть ли не засмеялись в лицо физиономические Протосы.
— Так-так, факел. Превращайся в молоток. Сейчас протиснешься в стену и чмокнешь стеклянную пирамиду по темечку. Только не разбей. Тихонечко, но чтобы кристаллы отклеились и упали вниз, — проинструктировал я Мутного, а тот сразу же изменил свою форму, превратившись в разбойничью дубину с заострёнными сучками на оголовке
— Ш-шуточки? — чуть не захлебнулся я от негодования.
«Так нужно. Он не разобьёт часы. Только встряхнёт. А потом тебе понадобится разбить стеклянную клетку Клеодоры. Ну, же! Ничего не бойся! Если всё получится… Всё получится!» — объяснили прото.
Пришлось пробовать замахнуться светившимся прото-экспромтом. Но всё оказалось не таким трудным, как представлялось. Мутный легко проскользнул сквозь гобелен и стену пещеры. Я замедлил его движение и, прикинув на глаз, где должен находиться кончик колпака, осторожно качнул дубиной. Моё оружие действительно обо что-то стукнулось и замерло. Мигом попробовал вытащить булаву из стены, но она за что-то зацепилась и ни в какую не захотела вылезать.
— Ёшеньки-кошеньки! — перепугался я и с силой рванул дубинку вверх.
«Поймался! Надевай на голову и бегом к аквариуму!» — возопили лицевые подсказчики.
Я потянул дубинку на себя и увидел колпак, зацепившийся за один из её сучков. Моментально догадался, что именно случилось за стеной, и испугался ещё больше.
— Смотрите, сатиры! Смотрите, нимфы! Клеодора просыпается! — громогласно закричали треножные тётки, что мигом пробудило меня от шока и вернуло в состояние разгорячённого старшины.
— Стоять, Савраски! Сейчас покажу быль, а не сказку! — заревел я Серым волком и выскочил из-за гобелена, на ходу напяливая красную шапочку на голову.
Клеодора только-только начала подёргиваться на своём кресле, и я ринулся с дубиной наперевес, чтобы успеть разбить хотя бы одну из стенок её аквариума и помочь девчушке не свалиться с высоченного пуфа-постамента.
— Остановите его! — взвизгнула женская половина хора имени Пятницкого, но им тут же возразили басы его сатирической части: — Но на нём Убор Смирения! Откуда?!
Пока все вокруг впали в истерическое замешательство, я замахнулся на стеклянную стенку короба и… Промазал. Точнее, моя дубинушка легко и непринуждённо проскочила прозрачную грань насквозь.
— Опять? — всхлипнул я и выдернул капризное оружие из аквариума.
Но дубинка и в этот раз зацепилась, разбив стеклянный короб изнутри.
Осколки стекла так и брызнули мне под ноги, а остальные обломки рухнули вниз.
— В кубик! — скомандовал я и опустил Мутного на пол, после чего рванулся к Пифии и поддержал её, чтобы не упала с неудобного трона на россыпь стеклянных осколков.
— А-ах! — хором донеслось сзади.
— О-о-ох, — глубоко вздохнула стриженая девчушка-нимфа и открыла зелёные глазки.
Пока приходил в себя от случившегося, юная Клеодора расправила
