Облокотилась на вытянутую руку и полетела вниз. Плечом ударилась, локоть саданула. Не успела опомниться. На ногу кусок мрамора упал! Ой, спасибо, что на филейную часть! Ломаются мраморные ребятки. Падая, зацепила некоторых, вот они как домино и посыпались. Стали с треском разлетаться на кусочки.
В клубок свернулась, голову руками обхватила. Жду… Вьюга поднялась! Настоящая песчаная буря! Обнаженными частями тела ощущаю, как крошка мраморная скользит. Глаза не открыть, рот тоже. Лежу в ужасе на ковре. Не дышу!
Только решила поддаться спазмам от задержки дыхания, как все прекратилось. Вдыхаю протяжно, голову поднимаю. Никого и ковры чистые! Ни соринки, ни пылинки! Край зала виднеется и статуя на своем месте. Целенький аполлон, как ни в чем небывало стоит в прежней позе. Не сомневаюсь, что и другие вернулись на исходную, перелетев частицами мраморными.
Поравнялась с аркой, ведущей в комнату. Любопытство распирает, загляну и вернусь на первый этаж за эльфами. Что с ними там может случиться? Скорее всего, выскочили на улицу и дрожат на лестнице.
Уютная удлиненная комната. Вижу арку дальше, шторки по краям аккуратно повязаны. Да помещения сквозные все. В комнате ковер синий в мелкий ворс, мебель из неизвестного серого материала. Стол, четыре стула, диван. Все квадратное, прямоугольное, строгое и расположено нелепо в один ряд. Вдоль дальней стены разноцветная одежда навешана, блеск от драгоценностей мой «вороний» глаз сразу уловил. Подхожу ближе. Восторг накрывает сознание! Платья!!
Руку тяну и на стекло натыкаюсь! Будто это витрина магазина со стороны улицы. Смотреть можно, трогать, пачкать нельзя, а дышать на нее вообще ни в коем случае. А так хочется пощупать!
Тонкий разряд тока ударил по пальцам, кольнуло слегка. Отдернулась. Стекло волнами пошло электрическими. Моргнула, и его уже нет! Пахнуло новизной магазинной! Пьянящий аромат бутика одежды!
— Приветствую тебя, Родерика Раетта Вальке! — Раздалось неожиданно над головой, что взвизгнула! И кажется, у меня пару волоском поседело!
Подняла голову. Никого! Вокруг озираюсь, да что ж такое!
— Это неизменный образ голоса, — продолжил с заминкой неизвестный. — Полезное, взятое от наших врагов. Любовь моя, Родерика, я надеюсь, что тебе понравятся эти великолепные платья, что привез из западных стран. Быть может тогда ты простишь меня за такой бесславный поход на нескончаемо невыносимый срок. Одежда королев и императриц не так хороша, как эта. Ты достойна такого. Как бы я хотел увидеть сейчас твой взгляд…
Замолчал. Надо отдать должное, голос приятный. Но это, похоже, запись. Догадаться не сложно.
Прихожу в себя, перестраиваюсь на неожиданные выпады со стороны замка.
Трогаю ткань платья, от нее веет такой новизной, что хочется все перемерить! И зеркало неподалеку разглядела! В рамочке рельефной, во весь рост. Хватаю все подряд. Каждое великолепно по — своему, и все по размеру, если на глаз оценивать. Драгоценные камни узорами выложены, от того вес этих платьев ой — ей — ей!
Хватаю голубое с синими орнаментами. Шелестит ткань и пахнет пьяняще. Очарована, охваченная невиданной роскошью. Душа радуемся и поет. Натягиваю через голову, перебрав подол дрожащими руками! Скорее! Скорее одеться и посмотреться в зеркало!
Натянула, про шнуровку и не подумала. К зеркалу подхожу и ахаю. Это просто прелесть! Сказка сказочная! И я такая красотка! Царица! Императрица! Властительница мира! Фухх… Вспотела. Жарко!
Скидываю это. Беру другое… Штук десять перемеряла, устала. Любопытство ведет в соседнюю комнату. Интересно, что же замок для меня приготовил там… В синем платье перехожу в другую комнату. Трельяжи по стенам, полочки со снадобьями, кремами, косметикой! Запах сладкий цветочный пьянит и кружит мое сознание в танце. Спешу к полке. Разряд от прикосновения к баночке, и снова этот влюбленный голос:
— Приветствую тебя, Родерика Раетта Вальке! Это неизменный образ голоса, — начался повтор. — Полезное, взятое от наших врагов. Любовь моя, Родерика, я надеюсь, что тебе понравятся эти великолепные средства красоты, что привез из восточных земель. Быть может, тогда ты простишь меня за столь долгий и бессмысленный поход. Я неразборчив в этом, но следовал советам самых знатных купцов и привлекательных женщин. Как бы я хотел увидеть сейчас твой взгляд…
Умолк. А я уже рассматриваю тени, помады, все блестит, будто в пыльце магической. В груди праздничное волнение откуда — то взялось. Подкрасилась золотыми тенями и синего добавила. Пудру первую попавшуюся схватила, на внешней стороне ладони проверила оттенок и на себя, удовлетворенная результатом. Какой кайф!!
Возилась недолго, тяп — ляп, и готово. Для средневековья кошачьих глаз рисовать не надо, им и так сойдет. Больше с волосами боролась, продирая их гребнем с тонкими прутиками. Поспешила оторваться от зеркала, как бы не попасть под влияние чар от новизны, никогда не любила самолюбованием заниматься.
В следующую комнату спешу. Эта уже центральная, исходя из расположения и формы стен. За одной как раз зал, где я на статуи и призрака нарвалась. Судя по мебели, это обеденный зал. Проскочила мимо. Дальше пошли спальни и сразу окошки появились. Занавески и шторы всюду, стиль «крылья бабочки» и «лепестки роз». Кровати благоухают новизной, белье везде кремовое!
Все шкафы по дороге распахнула «любопытная Варвара». Везде одежда висит. Повседневная, походная. Полки с бельем, ночнушки, халаты. Все новое, свежее и такое блестящее! Будто пыльцой волшебной приправлено.
Вернулась к лестнице, обследовав весь этаж. Недолго думая, двинулась выше! Третий этаж, та же планировка холла, такие же статуи. Вот только картина другая. Куча детей изображена, целая толпа, словно фотография школьная. Вот только все друг на друга похожи. Черты лица, как у мужчины на этаж ниже.
Повернулась к арке. Вошла и сразу изумилась, Да тут комната на пол этажа! Большая, с кучей детских кроватей. По стенам полки до полотка с фигурками разными, куклами и игрушечными человечками. Мчусь к полкам, поддаваясь детству в попе. Да тут детский мир целый! Натыкаюсь естественно на стекло, когда к кукле тянусь. Оно растворяется, и мужчина тот же комментирует, как он привез это все из Заморья, что долго в походе бесполезном был и извиняется.
— Война забирает не только жизни, но и время, — выпалил вдруг голос что — то новое. — Я скучаю по нашим детям. Особенно по младшеньким Тиерри и Дерелию. Жалею, что не сумел дать им достойного детства. Война не дала мне быть с вами. Как не прискорбно представлять, что нам не выиграть клесанцев, мы бьемся за честь и наши семьи до конца. Это все, что у нас осталось.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
