тут не мог поделать, ибо находился в тюрьме. Теперь м-р Шерли, м-р Бичем и м-р Эндрюс прислали доверенность, за их подписями и печатями, на то, чтобы взыскать с м-ра Элдертона сколько удастся за «Эйнджел»; но не прислали соглашений или иных доказательств, не прислали и никаких счетов. Приведу здесь кое-что из писем м-ра Шерли, касающихся этих дел:
Письмо ваше от 22 июля 1634 получил я через вашего верного, а моего любезного друга, м-ра Уинслоу, равно как и большую партию бобровых и выдровых шкур. Благодарение богу, и сам он, и груз прибыли благополучно; груз продали мы двумя партиями; шкуры по 14 шилл. за фунт, некоторые по 16; а высший сорт по 20 шилл. за фунт. Счета в этом году я вам не послал; пусть м-р Уинслоу объяснит вам причину этого; но верьте, что никто из вас от этого не понесет ущерба, если бог продлит мои дни. Вы пишете, что истек 6-летний срок, на который поселенцы передали в наши руки торговлю, ради выплаты тяжкого долга, который м-р Эллертон опрометчиво навлек на вас и на нас; но был ведь уговор, чтобы соглашение продлить, пока не оплачены наши затраты и обязательства. Вы полагаете, что это сделано; мы же чувствуем и знаем, что нет, и т. д. Не сомневаюсь, что мы придем к любовному согласию, невзирая на то, что писано было обеими сторонами об «Уайт Эйнджел». Сейчас послали мы вам доверенность, которая уполномочивает вас от нашего имени (чтобы было надежнее, пишем, что для нас) взыскать с м-ра Эллертона все, что удастся из затрат на «Уайт Эйнджел». Он ведь дал обязательство (хоть сейчас я никак его не найду) и часто уверял клятвенно, что ни вы, ни мы не потеряем из-за него и пенса; и я надеюсь, что у него найдется довольно, так что не будет у нас более по этому поводу раздоров. Все же хоть и поступил он с вами дурно, но творя справедливость, не забудьте о милосердии и не все над ним совершайте, что могли бы, и т. д. Избавьте нас от долгов, а там мы с вами обо всем договоримся и т. д. М-ра Уинслоу несправедливо подвергли заключению, однако, по убеждению моему, все это окажется вам на пользу. Сообщить вам подробности предоставляю я ему самому и т. д.
Любящий друг ваш
Джеймс Шерли.
Лондон, сент. 7-го дня, 1635.
В тот год потерпели мы снова большой ущерб от французов. Мосье де Олнэй, прибыв в Пенобскот, хитростью заманил на борт своего судна главных тамошних поселенцев будто бы затем, чтобы помогли ему войти в гавань; а там, имея и остальных в своей власти, именем короля Франции занял тамошний дом; угрозами и уговорами заставил м-ра Уилетта (тамошнего фактора) продать ему весь товар, сам назначил цены и составил перечень (хоть не все туда включил), а платить не стал, сказав, что в свое время это сделает, если сами они придут за деньгами. О доме, укреплениях и др. сказал, что они в счет не идут, ибо кто строит на чужой земле, рискует построенное потерять. Выпроводив всех (со множеством любезностей), позволил им взять шлюпку и кое-какие припасы в дорогу. Возвратясь к нам и обо всем поведав, они весьма нас опечалили; дом этот был уже однажды ограблен французами, когда (как уже говорилось) потеряли мы более 500 фунтов; обидно было терять теперь и дом, и все прочее. Решили посоветоваться с друзьями с залива и, если они это одобрят (а там как раз собралось множество судов), нанять военный корабль и попытаться выбить французов и вернуть себе дом. План был одобрен, с тем чтобы расходы несли мы; вот и наняли мы доброе судно более чем в 300 тонн и с пушками; и уговорились с капитаном (неким Герлингом) о следующем: чтобы он со своими людьми передал нам дом (изгнав оттуда французов), чтобы могли мы спокойно вступить во владение всем, что там окажется; а с французами, если сдадутся, обошелся бы учтиво. По завершении дела получит он 700 фунтов бобровых шкур; а если дело не удастся, то ничего и труды его пропадут даром. С ним послали также собственную нашу барку и 20 человек под командой капитана Стэндиша, чтобы помочь (если понадобится) и навести порядок в доме, если удастся его вернуть; а тогда и вручить капитану корабля шкуры, которые укрыли пока в барке. Барка и привела корабль в гавань. Но капитан Герлинг так был опрометчив и нетерпелив, что советов не слушал; не дал капитану Стэндишу времени, чтобы (как было ему указано) сперва переговорить с французами; не сделал этого и сам; а они, возможно, сдались бы, завидев такую силу. Недостало ему и терпения подвести корабль туда, где он попадал бы в цель; он принялся стрелять как безумец издалека, не причиняя никакого вреда; видя это, наши в великой досаде взошли на борт и сказали ему, что проку не будет, если не займет он лучшую позицию (а подвести корабль можно было на пистолетный выстрел от дома). Наконец увидя собственную глупость, он дал себя убедить, приблизился и произвел несколько удачных выстрелов. Но теперь, когда дело могло пойти на лад, кончился запас пороха; оказалось, что вместо нескольких пушек был у него всего один бочонок пороха и одна пушка; он ничего не мог сделать, и пришлось отступить; задуманное нами не удалось, а французы ободрились; пока он столь неразумно стрелял, они залегли за земляным укреплением, и он старался зря. Он спросил капитана Стэндиша, как ему добыть пороху, ибо у него и До дому не хватило бы; тот сказал, что попытается достать его в ближайшем поселении, и так и сделал; но узнав от разведчика, что Герлинг намерен напасть на барку и захватить шкуры, порох ему послал, а барку со шкурами отвел домой. Герлинг более не пытался атаковать французов (потерпев такую неудачу) и отправился восвояси; тем дело и кончилось.
После этой неудачи здешний губернатор и помощники его уведомили друзей с залива, что корабль их подвел, а французы теперь наверняка укрепятся еще лучше и станут англичанам плохими соседями. Те ответили следующим письмом:
Милостивые государи, прочтя письма ваши о деле столь важном, здешнее собрание изъявило готовность помочь вам людьми и боеприпасами для задуманного нападения на французов. Но так как нет здесь никого от вас, кто был бы уполномочен о том договориться, то и сделать сейчас ничего не сумеем. Поэтому просим вас возможно
