важные особы; им-то и написали в Англию, стараясь возбудить их гнев; все подробности опустили; выходило, что Хокинг был убит ни за что ни про что; и ни слова о том, что он сперва сам убил человека и тем подал справедливый повод; так что их светлости сильно были разгневаны, пока не сообщили им всей правды.
Слухи об этом быстро разнеслись по округе (все представляя в наихудшем виде), так что дошли и до залива, к тамошним нашим соседям. Когда возвратилась и наша лодка, привезя правдивый рассказ о случившемся, многие сильно горевали, да и было о чем. Вскоре представился случай послать лодку в залив; но там утвердилось уже предвзятое мнение и такое царило негодование, что тут же заключили в тюрьму м-ра Олдена, который хоть и был в тот раз в лодке на Кенебеке, но в перестрелке не участвовал, а вез припасы. Лодку нашу отпустили куда было ей надобно, но его какое-то время задерживали. Нашим это не понравилось, и они послали капитана Стэндиша (вручив ему письма), чтобы объяснил, как было дело, дал все возможное удовлетворение и вызволил м-ра Олдена. Приведу одно-два письма, до этого касающиеся:
Достойный сэр!
Письма ваши, посланные с капитаном Стэндишем, я получил и искренне рад, что вы, слава богу, выздоравливаете. Что касается дела, о коем вы пишете, то считаю нужным в немногих словах ответить вам лично, а ответ на письмо губернатора вашего даст наше собрание, которому его и направили. Полагаю (если не получу иных сведений), что патент ваш дает вам право воспрещать торговлю на Кенебеке любому англичанину и что кровь Хокинга и того, кого убил он, на его же падет голову. Однако о гибели обоих скорблю вместе с вами и прочими. Думаю также, что письма ваши удовольствуют здешнее собрание и более они вмешиваться не станут. На основании того же письма освободил я из заключения м-ра Олдена; но дабы не казалось, что пренебрегаю мнением собрания нашего и многих здешних, обязал все же капитана Стэндиша предстать 3 июня перед очередным нашим собранием, чтобы под присягою подтвердить, что копия патента верна, и сообщить, как было дело и как именно поступал Хокинг; и то, и другое поможет установить невиновность вашу. Если мы, со своей стороны, допустили что-либо для вас обидное, прошу все же не думать о нас дурно и надеюсь, что чем более над этим поразмыслите, тем менее станете нас винить. Будьте справедливы и различайте тех, кто согласен с вами, от тех, кто иного держится мнения; должен, впрочем, сказать, что даже те, кто более всего вас сейчас осуждает, прежде не раз высказывался о поселении вашем наилучшим образом. Сам я основываю мнение свое на отчете, какой дали капитан Стэндиш и м-р Олден. Призывая на вас благословение божие, желаю полного выздоровления и в дальнейшем отличного здоровья. Прошу передать поклон м-ру Принсу и губернатору вашему м-ру Уинслоу, а также м-ру Брюстеру, которого весьма желал бы повидать, если бы был случай. Да хранит вас всех господь. Аминь.
Любящий брат ваш во Христе
Т. Дадли.
Нью-Таун, мая 22-го, 1634.
Еще одно письмо его о том же предмете:
Сэр, скорблю душевно по поводу известий, какие доставят к вам в Плимут капитан Стэндиш и соседи ваши, а мои возлюбленные друзья; скорблю вместе с вами, ибо расхожусь во мнениях с прочими здешними, людьми столь благочестивыми и мудрыми, что уважение к суждениям их заставляет меня подозревать себя самого в неразумии. Буду, однако же, в нем пребывать, пока не сумеют меня переубедить. Я не намерен был показывать письмо ваше ко мне и делал все, что мог, дабы примирить наилучшим образом противоположные мнения; но когда капитан Стэндиш принародно, в собрании, потребовал на письмо это ответа, пришлось мне его предъявить, и пусть сам он расскажет вам, сколь велик сделался раскол. Я предложил собранию дать ответ на письмо губернатора вашего, м-ра Принса; но собрание решило, что ответа не требуется, ибо письмо это само является ответом на предыдущее наше послание. Прошу вас свидетельствовать перед м-ром Принсом и прочими, кого это касается, дабы не винили меня в небрежении или неучтивости. Последние письма, полученные мною из Англии, заставляют меня опасаться[65], что вскоре предстоят нам испытания, а злосчастные раздоры меж вами и Паскатауэем могут их ускорить, если не спасет нас промысел божий. Сейчас уладить дело весьма трудно; однако время остужает гнев, и близость общей опасности потребует, чтобы мы вновь стали едины. Поэтому прошу вас, сэр, со всею присущей вам мудростью и терпением убеждать в том остальных, дабы раздоры наши не усиливались; но как в ограде дворцовой остаются проходы, так и у нас оставался бы путь к примирению, куда мог бы вступить в свой час бог-миротворец. Если причинили вам обиду, ради чести вашей надобно снести ее с терпеливостью; впрочем, напоминать вам об этом излишне. Господь явил вам великие милости, и да пребудет с вами все более благословение его. Далее писать не стану, но прошу поминать меня в молитвах ваших и остаюсь
истинно любящий друг ваш во господе Иисусе,
Т. Дадли.
Июня 4-го, 1634.
Из этого явствует, сколь велик был разлад и сколь трудно примирение; ибо хотя здешние сокрушались о происшедшем, однако считали, что оскорбили их несправедливо, и полагали, что повод был у них достаточный; и что соседи их (не имея над ними прав юрисдикции) преступили закон, когда заключили одного из наших в тюрьму и привлекли к ответу перед своим собранием. Все же, будучи уверены в христианской любви их и в том, что все делалось ими из благочестивого усердия к вере и стремления покарать грех, особенно же грех кровопролития, о чем стараться надлежит всякому, усиливались мы удовлетворить и смягчить их как только могли; во-первых, правдиво отчитавшись обо всех обстоятельствах дела; во-вторых, согласившись передать его на любой беспристрастный суд и в любое время пред ним предстать; кроме того, просили мы совета и указаний м-ра Уинтропа и прочих тамошних лиц, облеченных властью. Это смягчило разгневанных и привело все к благополучному и мирному окончанию.
А м-р Уинтроп и прочие все посоветовали, чтобы собрание наше письменно просило соседние поселения, особенно же Массачусетс и принадлежащий лордам Паскатауэй, назначить встречу в каком-либо подходящем месте для обсуждения и решения этого дела, в каковом решении все имели бы равные и полные права, и т. д. И чтобы права каждого
