батальонами, артиллерией и средствами ПВО, пошла на штурм города Дыре-Дауа, но была отбита. Массированные авианалеты эфиопских ВВС (за день было осуществлено 68 боевых вылетов с находившегося рядом аэродрома) привели к уничтожению зенитной артиллерии атакующих, а также потере ими до 80 % техники и 40 % личного состава. Особенно эффективными оказались кассетные боеприпасы и зажигательные бомбы, которыми «Канберры», «Сейбры» и «Фридом Файтеры» засыпали наступавших. На следующий день начался дождь, и оборонявшиеся не смогли поднять в воздух свою авиацию. Сомалийцы решили воспользоваться ситуацией и, выдвинув вперед резерв (14 – ю танковую бригаду и шесть батальонов маршевого пополнения), снова пошли в наступление. У эфиопов Дыре-Дауа обороняли дивизион милиции, два батальона мотопехоты и два танка «Т-34–85». Сомалийцы оттеснили их к самой авиабазе, и тут в бой вступил личный состав авиабазы и средства ПВО, совсем недавно поступившие из СССР. ЗСУ открыли огонь прямой наводкой, в ход пошли даже ракеты ЗРК, взрыватели которых установили на высоту срабатывания в 15 метров. Сомалийцы панически отступили, потеряв за время штурма до 500 солдат. Потери эфиопов оцениваются в 150 человек.
Эфиопская пехота
Карта наступательных действий ВС Сомали в Северном Огадене в июле – сентябре 1977
Основная часть северной группировки сомалийских войск должна была взять город Джиджигу, имевший большое логистическое значение – через него проходила железная дорога, ведущая в Джибути. В начале августа три танковых бригады со значительным количеством танков «Т-54/55» при поддержке пехоты осадили город. В наступлении на него активное участие принимали бойцы ФОЗС, уже имевшие солидный боевой опыт. Эфиопам не помог ни приток в город сил, отступавших из южных районов Огадена, ни приезд персонально полковника Менгисту, надеявшегося подбодрить деморализованные войска. После десятидневного сражения 13 сентября город пал. В боях за него вооруженные силы Эфиопии потеряли 9 танков «М41» и 14 танков «М47», а всего к тому времени в Огадене – 50 танков, то есть почти всю бронетехнику, которая была собрана для войны против сомалийцев. Сомалийские «Т54/55» показали свое полное преимущество перед «М41» и «М47» ВС Эфиопии.
Тем не менее потери сомалийцев были также велики – они потеряли до 45 танков (в основном подорвавшихся на минах или подбитых авиацией и средствами ПТО). 29 сентября сомалийцы захватили горный проход Марда, и основные силы 3-й дивизии эфиопов, сражавшейся против сомалийцев, оказались осажденными в городе Харэр. С чисто военной точки зрения, если бы Эфиопия и Сомали сражались бы одни, сами по себе, так сказать, в вакууме, то кампания была бы выиграна армией Сиада Барре.
Подбитый эфиопский танк М47 в Джиджиге
И еще один подбитый и перевернувшийся М47
Судите сами – от передовых позиций, занимаемых сомалийцами, до Аддис-Абебы порядка 240 километров, причем потенциально выгодный горный рубеж уже заведомо стал практически бесполезным ввиду захвата перевалов Марда и создания плацдарма за ними. Огаден почти полностью – на 80–90 %, занят или прямо армией Сомали, или силами ФОЗС, или просто местные признают своей властью именно сомалийцев. Оставшиеся боеспособными войска эфиопов полуокружены, сил для того, чтобы вырваться из Харэра, у них нет и близко. Мобилизация идет туго, а главное, новобранцы ни черта не умеют и их почти нечем вооружать, кроме легкой стрелковки. Сколь-либо опытные и обученные войска, которые еще остались в распоряжении эфиопского командования, находятся в Эритрее – и вывести их оттуда невозможно – во всяком случае, без риска незамедлительно ее потерять. В целом это – картина разгрома. Но! Эфиопия даже и не думает сдаваться. Вооруженное вмешательство Советского Союза теперь, к концу сентября – началу октября 1977 года, – это уже не некая сомнительная возможность, даже не отдаленная перспектива, а практически неизбежность. В распоряжении Хайле Мариама остаются порты, куда будут приходить корабли, остается столица – Аддис-Абеба с ее аэроузлом, а главное – остается полнота верховной власти. Проще говоря, прибывающие подкрепления есть кому принимать, функционирует та государственная машина, которая позволит подмоге не повиснуть в вакууме, но организованно выгрузиться на союзной территории, а после сражаться не в одиночку, что было бы чревато существенными репутационными потерями, но именно как сила, действующая по просьбе законного правительства и с задачами обороны. Собственно, стабильность именно режима Хайле Мариама как таковая даже упрочилась: внешняя агрессия – это достаточно действенный сплачивающий фактор. Те, кто прежде сражался против него, теперь был вынужден несколько притихнуть, дабы не выглядеть пособниками агрессора. Ну и еще – чтобы не попасть под советский паровой каток, когда он покажется на этих древних и видавших виды землях. Дополнительно Хайле Мариам использовал военные поражения как повод для финальной чистки армии. Лидер Эфиопии объявил причиной поражения существование «пятой колонны». Более десяти армейских начальников разного уровня были казнены. Командиры получили приказ расстреливать каждого, кто отступит без приказа. По ряду признаков можно заметить, что жесткие до жестокости меры оказались-таки полезными – стойкость эфиопов в обороне возросла. И это было достаточно важно! Де-факто для ВС Эфиопии ключевой задачей становилось просто быть, не рассыпаться и не пропасть до широкомасштабного советского вмешательства.
Там, где в ином случае эфиопы уже давно вынуждены были бы смириться с неизбежностью, теперь они не имели никакого интереса даже в переговорах. Враг должен полностью и безоговорочно очистить пределы Эфиопии! Вот и получалось, что, выполнив свою стратегическую задачу – взяв Огаден и нанеся тяжелое поражение всем тем, кто пытался этому воспрепятствовать, теперь Сиад Барре оказался перед весьма неприятным выбором из равно малопривлекательных альтернатив. Он мог выжидать – и практически гарантированно дождаться момента, когда танки и самолеты с красными звездами на бортах вдруг нанесут удар из-за жидкого эфиопского заслона – и разнесут его в пух и прах. Он мог попытаться предпринять дальнейшее наступление в глубь эфиопской территории, чтобы окончательно раздробить и разрушить эту страну. Взять Аддис-Абебу, создать такую угрозу коммуникациям с Эритреей, чтобы эфиопские войска были вынуждены или сами эвакуироваться оттуда, или там погибнуть, поддержать всех мастей националистов и сепаратистов, чтобы на занятых территориях они тут же создавали свои коллаборационистские органы и избавляли сомалийцев от необходимости оставлять там гарнизоны. Подобный план был достаточно рискованным. И с чисто военной точки зрения – растянутость коммуникаций стала бы совсем уж непомерной, что при беде с запчастями грозило полной остановкой армии в позиции кто где был, да и эфиопы могли бы все же, сознавая, что вопрос уже идет не об Огадене, а об их государственности вообще, начать настоящую, а не директивно-пропагандистскую мобилизацию. И, что важнее, с точки зрения политической. Барре в подобном случае стал бы главным
