из Косово начались трудные переговоры по вопросу непосредственного участия их в организации жизни в Косово. В июне 1999 года в Хельсинки США и Россия договорились о разделе Косово на секторы. Российская ответственность в основном распространялась на территории, где проживали сербы. Аэропорт в Приштине находился под совместным контролем.
Несмотря на присутствие миротворческого контингента, албанцы и подразделения ОАК стали оказывать на сербов жесткое психологическое и физическое давление. Физическое насилие в Косово стало обычным явлением. Стычки между албанцами и сербами не были редкостью. Албанцы изначально рассчитывали на поддержку западных миротворцев и негативно относились к российским подразделениям. В то же время на начальном этапе ввода миротворческих сил в Косово было заметно, что подразделения западных государств с предубеждением относятся к сербскому населению. Хотя, возможно, это обычный для европейцев снобизм, проявляющийся в решении вопросов, касающихся «менее цивилизованных» народов. Представители западных государств не очень-то спешили. Создавалось впечатление, что первоначально они предполагали «умиротворить» сербов и защитить албанское большинство Косово. Причем то и другое осуществлялось с помощью местной полиции, в основном составленной из представителей АОК.
Что из этого получалось, не трудно догадаться. Выходило так, что вопреки резолюции 1244 Совета Безопасности ООН, гарантирующей Белграду поддержку и защиту сербов и сохранение целостности Югославии, фактически поддерживался курс косовских албанцев на создание своего независимого государства. Представители западных государств, конечно, пытались отвергнуть подозрения российской стороны. Со своей стороны, Запад не очень-то доверял России, зная о традиционных симпатиях российского общества и военных к сербам, не говоря уже о настроениях в Думе. Следовательно, необходимо констатировать, что миротворческая операция в Косово осуществлялась в условиях дефицита доверия между Россией и Западом, являющегося результатом не только сохраняющихся стереотипов взаимовосприятий, но и неготовности вместе продумать стратегию будущего развития Балкан. Россия, обремененная внутренними проблемами, не может пока переступить через прошлое и настоящее и выйти на уровень категорий будущего. В свою очередь, Запад по-прежнему излишне эгоцентричен и увлечен проектами будущего мирового порядка в условиях глобализации.
Функции правительства Косово стал исполнять сформированный миссией ООН Временный административный совет края. Переговоры о создании Совета шли три месяца, примечательно, что без участия сербов. Совет возник как результат соглашения между администратором — специальным представителем ООН и руководством албанцев. Одновременно было объявлено о роспуске других управленческих структур. Так, И. Ругова заявил о прекращении институтов непризнанной «Республики Косово». В Совет вошли четыре представителя миссии и четыре представителя косовских албанцев. Администратор ООН стал возглавлять исполнительную и законодательную власть в Косово, с правом вето на решения Совета. Деятельность Временного административного совета рассчитана на 6–9 месяцев — время, которое потребуется на организацию краевых выборов.
Конфликт в Косово, связанный с проблемой албанских общин в Македонии и Греции и неустойчивой ситуацией в Албании и Боснии и Герцеговине, стал новым испытанием не только для югославского, но и для будущего мирного сосуществования на Балканах, а также Европы. В конфликте серьезно затронуты национальные чувства всех участников, которые, блокируя рациональные подходы к его разрешению, одновременно не могут быть отделены от более широких стратегических вопросов европейского и глобального уровня.
Некоторая весьма относительная стабилизация обстановки в Косово, достигнутая в результате усилий европейских государств, России и США, международных организаций ООН, ОБСЕ и НАТО, означает лишь то, что и в дальнейшем необходимо прилагать максимальные усилия для поиска путей разрешения албанского вопроса, в том числе с непосредственным участием Югославии и других балканских государств. Но как бы ни развивалась ситуация, надо исходить из того, что албано-сербские противоречия потеряют свою остроту не в ближайшем будущем, что ставит под вопрос будущее Югославии как многонационального государства.
Проблематично будущее сербско-черногорских отношений в рамках союзного государства. Наметилась тенденция отдаления Черногории от Сербии. Строго говоря, дистанция между Сербией и Черногорией была всегда. Даже незначительные для внешнего наблюдателя различия в языке между сербами и черногорцами являются для последних основанием отстаивать свою самобытность. Но есть и более серьезные факты, свидетельствующие о наличии у черногорцев собственной системы идентификации. Например, официальный Цетин в противовес Сербской Православной церкви все более поддерживает автокефальную церковь Черногории. Последняя же всегда сдержанно относилась к Белграду.
Таким образом, как бы ни складывалась судьба Югославии и живущих в ней сейчас народов, им предстоит длительный процесс изменения культуры взаимоотношений. В этом процессе могла бы сыграть положительную роль и Россия.
БАЛКАНСКАЯ ПОЛИТИКА РОССИИ
Вставай, страна моя родная,
За братьев! Бог тебя зовет
Чрез волны гневного Дуная —
Туда, где землю огибая,
Шумят струи Эгейских вод.
Ф. И. Тютчев. Россия
Стоит еще раз напомнить, что балканская политика России восходит к походам древнерусских дружин на Византию. В Х веке киевский князь Святослав Великий попытался вторгнуться в пределы могущественной империи. Он даже перенес на Дунай свою столицу, назвав ее Переяславль, и начал войну с Болгарией. Его постигла неудача — болгары разбили дружину Святослава. Затем было падение Константинополя и завоевание Османской империей всего Балканского полуострова. Именно в это время начали закладываются те ориентиры русского национального сознания, которые впоследствии будут определять на столетия одно из направлений внешней политики России.
В XVIII веке Россия предприняла новый поход на Балканы и одновременно начался новый виток в развитии национального сознания, ознаменовавшийся «греческим проектом» Екатерины Второй. Императрица задумала воссоздать Великую Византию теперь уже как греко-славянскую империю во главе с Россией. Завоевание Крыма и взятие причерноморских городов, бывших когда-то византийскими колониями, морские походы Ушакова в Средиземноморье были первыми шагами в этом направлении. Войны с тогда уже завладевшей Балканами Турцией не прекращались на протяжении XVIII–XIX веков и закончились вместе с Первой мировой войной.
Менялись названия русских государств и сменялись на престоле их правители, пала и ушла в небытие сама Византийская империя, но мечта «прибить щит на врата Цариграда» оставалась. Пожалуй, последней попыткой взять Константинополь явился десант Советской Армии, который высадился в 1944 году на крайнем юго-востоке Болгарии. Можно предположить, что если бы Турция объявила войну России, то русский солдат смог бы наконец «омыть свои сапоги» в водах Босфора.
История Балкан является органическим продолжением истории России, частью ее национального сознания. Балканы это — единственный регион, где внешняя политика России не только учитывает этно-религиозный фактор, но и делает на него ставку. В данном случае речь идет о национальном мифе, в пространство которого и входят славяноязычные и православные народы Балкан. Согласно славянофильской мифологеме в центре славяно-православного мира находится Россия, которой предназначено свыше покровительствовать и защищать славян и православных от враждебных им
