Дрын сокрушенно покачал головой.
- Ну ладно... Пошли колдырять, раз такое дело.
- Пошли, - охотно кивнул Кирилл. - Что тут еще делать? Кстати, могу познакомить с одной симпатичной бабулькой. Милкой зовут...
* * *
- А водка у них паршивая... - кисло проговорил Дрын утром, держась за голову. - Хуже, чем у Бодуняна.
- А нечего было лакать литрами, - усмехнулся Кирилл. - Они ж интеллигентные люди, по граммам ее в соки капают.
- Ладно, осядь. На себя бы вчера посмотрел...
Оба находились в машине с зашторенными окнами. Их снова куда-то везли. Кирилл подозревал, что на космодром. Машки не было, ее посадили в другую машину.
- И часто ты здесь проветриваешься? - спросил Дрын.
- А то! Каждый выходной летаю.
- Надо б еще разок сюда... со своей водкой.
- Ага, нужен ты здесь очень.
За окном раздался нарастающий оглушительный свист, скорее даже визг, от которого почти не защитили стекла машины. Дрын сморщился и опять схватился за голову. Кирилл оттянул шторку, выглянул. Точно, это был космодром. За деревьями опускался в клубах дыма какой-то аппарат, виднелись вышки, решетчатые мачты.
- Приехали. Попроси хоть таблетку у кого-нибудь, а то так и будешь мучиться.
- Пивка бы лучше, - покачал головой Дрын. Машина подъехала прямо к трапу. Кирилл вышел и увидел перед собой самый обычный самолет, разве что, какой-то непривычно массивный и приземистый, на очень коротких шасси. Следом подкатила вторая машина, из нее вышла Машка, Спартак, еще какие-то люди.
Прощание получилось чуточку бестолковым, суетливым. Впрочем, Кирилл и не жаждал обниматься и ронять слезы на погоны этих полузнакомых людей. Он
только с тревогой поглядывал на Машку, которая была мрачнее тучи.
Спартак пока не прощался - он провожал команду до орбитальной базы. Между тем Дрыну энергично жал руку невысокий лопоухий офицер, маскируя мешки под глазами широкой улыбкой.
Поднялись по трапу, услышали за спиной тяжелый лязг люков. Действительно, самолет как самолет, три ряда кресел... Покрасивее, правда, поинтересней наших. И стюардесса не в юбочке, а в комбинезоне.
Салон был почти пустой, только где-то впереди трое людей странного вида переговаривались, близко наклоняясь друг к другу. Почему-то у всех у них были белые повязки на лицах.
Кирилл захотел поговорить с Машкой, но она с печалью глядела в иллюминатор и отвечала односложно. Ей не хотелось разговаривать.
Засвистели двигатели, самолет начал разбегаться.
- Это орбитальный рейсовый самолет, - объяснил Спартак. - Ежедневный рейс по восьми гражданским и научным базам. Сегодня они специально меняют маршрут, чтобы нас высадить.
За стеклами иллюминаторов вскоре появились облака, потом они оказались далеко внизу, а вскоре вообще исчезли. Смотреть вниз стало неинтересно. Земли уже не было видно, а самолет все набирал высоту. То и дело закладывало уши, иногда ускорение начинало вжимать в кресло. Потом стало холодно, но почти сразу из-под кресел начало подниматься тепло.
Стюардесса прошла между рядами кресел.
- Что-нибудь принести? - спросила она.
- Да! - вскричал Дрын. - Пива!
- Пива? - Девушка растерялась.
- Что, пива нет? А что тогда есть?
- Сегодня мы подаем персиковый консагель, поликрилевые фиты и пять видов селектоидов. Плюс обычный набор.
Дрын в замешательстве взглянул на Кирилла. Тот с сомнением покачал головой - лучше не связывайся. Дрын сокрушенно откинулся на спинку кресла.
- Пристегнитесь, - улыбнулась стюардесса, проходя мимо.
- А что, будет невесомость? - поинтересовался Кирилл.
- Нет, невесомости не будет. Но так положено.
Кирилл вдруг заметил, что Машка уснула, положив голову ему на плечо. Он замер, боясь разбудить ее. Потом очень осторожно взял ее руку в свою. И ему вдруг стало необыкновенно хорошо. Гул самолета, холодное небо вокруг, чужой странный мир - и родной человек рядом. И рука в руке.
- Нет, я так не могу, - послышался стон Дрына. - Пойду побазарю с этой подругой.
Он вернулся очень довольный с маленькой пластиковой бутылочкой. Ему удалось объяснить, что нужен слабоалкогольный газированный напиток со вкусом
ячменя. Стюардесса, морща лоб, порылась в своих закромах и нашла нечто под названием "травяной микс". С хорошим настроением Дрын подсел к Кириллу.
- Кира, - сказал он, - а ты вправду вчера говорил, что я на композитора похож? Или прикалывался?
- Вчера был похож, - безучастно отозвался Кирилл. - А сегодня - не знаю, на что похож.
- Ладно, на себя посмотри... Слышь, Кира, - Дрын придвинулся и заговорил тише, - а ты знаешь, что я песни пишу?
- Ты?! - Кирилл от удивления даже потрудился повернуть голову. - Ты песни?
-Да!
- Про что? Как вы на Промзаводе у пьяных карманы чистите?
- Ну почему? Про разное. Про десант. Про любовь тоже могу. И музыку сам на гитаре подбираю.
- Ну удивил... - покачал головой Кирилл. - И кому ты их поешь?
- А кому там петь? - кисло ответил Дрын. - Я так, для себя...
- Ну зря. Занялся бы серьезно. Все лучше, чем ворованные мотоциклы разбирать.
- Как это - серьезно? - не понял Дрын.
- Не знаю. Собрал бы ансамбль, что ли.
- И что?
- А то. Вот смотри: кто сейчас дискотеки ведет?
- Ну Хомяк.
- Вот. А то ты мог бы играть на дискотеках. А Хомяк пусть свадьбы обслуживает.
- Так он не пустит! - проговорил Дрын с нарастающим интересом.
- Пустит. Он - начальник клуба, должен самодеятельность развивать. А не пустит - кляузу накатаешь куда-нибудь, что он зажимает народ. А потом, можно и в Правобережном играть. Там тоже ДК.
- Хм... - Дрын не выдержал и расплылся в ухмылке. - Только инструменты ведь нужны.
- Есть инструменты. Я сам видел. Раз после праздника плакаты в кладовку заносили. Смотрю: стоят - гитары, барабаны. Синтезатор даже. Все в пылище, но есть. Починишь, если что.
- Интересно, - Дрын даже забыл про свое псевдопиво. - Можно попробовать. У нас вроде Рваный на гитаре чуточку может.
- Многие могут. А на клавиши - девочку какую-нибудь найдешь после музыкальной школы. Вон, у Машки спросим, она всех там знает. И будешь песни свои петь, деньги зарабатывать.
- Интересно... - пробормотал Дрын и моментально выключился из разговора, погрузившись в мечты.
Небо за иллюминатором стало черным, прорезались колючие белые звезды. Кирилл этого уже не видел, он тоже задремал, как Машка. Он чувствовал себя очень разбитым.
Все пришли в себя от легкого толчка, от которого чуть-чуть задрожал металлический корпус самолета. В иллюминатор был виден только серый бок орбитальной базы и какая-то рукоятка, выкрашенная ярко-красным. Грохнули люки, заскрежетали неведомые механизмы снаружи.
Через минуту над их головами нависли однотонные потолки базы. Неподалеку группа бойцов-бионетиков неторопливо заходила в двери шлюзового портала, чтобы загрузиться в капсулу и отбыть на очередное задание.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
