– Мне никогда раньше не приходилось сталкиваться ни с чем подобным, – призналась Элизабет. – Два еще не родившихся сознания, тесно переплетенные между собой и резко антагонистичные. Близнецы. Кажется невероятным, чтобы враждебность была способна сказаться на столь ранней ступени развития…
Женщина-тану, одетая во все красное, просунула голову сквозь дверные занавеси и сообщила:
– Девочка! Хорошенькая! Второй близнец еще не родился, но, не беспокойтесь, с ним все будет хорошо.
Женщина исчезла.
Элизабет встала с кресла и устало подошла к окну, впервые за много часов разрешив своему сознанию покинуть комнату, где происходили роды. Аномалии остались позади – два сцепившихся в отчаянной схватке нечеловеческих детских сознания, лепечущих что-то непонятное, наделенных активными метапсихическими способностями, переменчивых и неуловимых, изменяющихся, даже когда она пыталась сосредоточить на них свое внимание. Они всячески уклонялись от контакта с ее сознанием, пытались притворяться другими существами, замирали, рассыпались на отдельные атомы и возникали в виде огромных чудовищ, напуская в ее сознание туман, не уступающий по плотности тому, который стелился за окнами дворца.
Послышался крик второго новорожденного.
Озаренное ужасной догадкой, сознание Элизабет нащупало сознание Крейна. Комплекс охвативших его эмоций источал сожаление. Почувствовав присутствие Элизабет, Крейн поспешно возвел мыслезащитный барьер.
Элизабет подбежала к двери, ведущей во внутренние покои, и распахнула занавеси. Несколько женщин, людей и тану, хлопотали вокруг роженицы, женщины-землянки с золотым ожерельем. Эстелла-Сирона улыбалась, держа у груди хорошенькую крохотную девочку. Крановел, стоя рядом с ней на коленях, нежно гладил ее по лбу.
Няня-тану в красном принесла другого младенца, чтобы показать его Элизабет. Это был очень маленький мальчик, весом около двух килограммов, с мудрым, как у старика, лицом и непомерно большой головой, густо поросшей мокрыми темными волосами. Глаза младенца были широко открыты, а во рту, издававшем пронзительный крик, было полно мелких острых зубов. Пока Элизабет смотрела на него, младенец замерцал, испуская сияние, потом весь покрылся шерстью и, снова замерцав, превратился в точную копию своей хорошенькой сестры-блондинки.
– Это фирвулаг, оборотень, – пояснила няня. – От сотворения миров они, как неотступные тени, следуют за тану. Всегда с нами, всегда против нас. К счастью, оборотни-близнецы встречаются редко. Большинство умирают еще до родов, и мать погибает вместе с ними.
– А что вы теперь намереваетесь с ним делать? – робко спросила Элизабет. Пораженная и вместе с тем заинтересованная, она попыталась вступить в мысленный контакт с крохотным враждебным разумом и сразу почувствовала аномальную волну, теперь полностью отделенную от более сложной психической структуры сестры-тану.
Высокая няня пожала плечами:
– Его народ ждет младенца. И мы отдадим мальчика им, как всегда. Хотите посмотреть, как это делается?
Элизабет молча кивнула.
Няня быстро запеленала младенца в мягкую пеленку и опрометью бросилась из комнаты. Элизабет еле поспевала за ней. Марш за маршем они сбежали по каменным ступеням пустынной лестницы, освещенной только крохотными рубиновыми и желтыми огоньками. По сырому подземному коридору добрались до городской стены. Дальше путь им преградили запертые ворота. Рядом с воротами располагался причал, у которого стояло множество небольших лодок. Ворота были закрыты на бронзовую щеколду, и няня отомкнула ее.
– Береги свой рассудок, – предупредила она и ступила на тонувшую в тумане пристань.
Откуда ни возьмись, со всех сторон появились огоньки, которые стали сближаться с устрашающей скоростью. Все происходило в полной тишине. Внезапно возник еще один огонек, темно-зеленый. Немного помедлив, он превратился в сферу диаметром метра в четыре, катившуюся по воде и рассекавшую туман в клочья.
С величайшей осторожностью Элизабет проникла сквозь внешнюю оболочку иллюзорной сферы, чтобы посмотреть, что же там внутри. Внутри сферы была лодочка, крохотная плоскодонка. На корме с шестом в руках стоял маленький человечек, а крохотная круглолицая женщина сидела в носовой части с закрытой корзиной на коленях.
– Ты нас видишь?
Элизабет вздрогнула. У нее было такое ощущение, словно внутри черепа, за глазами, сверкнула молния. Язык онемел. Руки съежились, почернели и загорелись пламенем.
– Это только начало!
– Я же тебя предупреждала, – послышался голос няни. Элизабет почувствовала, как рука няни обхватила ее, не давая упасть. И тут она увидела светящийся шар, исчезавший в тумане. Язык снова обрел былую подвижность, руки имели нормальный вид.
– Фирвулаги всегда показывают метапсихические штуки, вроде этой. Почти все фирвулаги обладают ясновидением и могут порождать иллюзии настолько убедительные, что люди со слабой психикой не выдерживают и сходят с ума. Со времен Великой Битвы у нас с фирвулагами установились достаточно хорошие отношения. Но к общению с ними всегда лучше приготовиться заранее.
Итак, младенец отбыл. Через несколько мгновений зеленый огонек исчез, и сквозь клочья тумана брызнул яркий дневной свет. В замке, где-то на самом верху, женский голос пел непонятные, чужие слова на знакомую мелодию.
– Нам пора возвращаться, – сказала няня. – Милорд и миледи очень тебе благодарны. Ты должна выслушать от них благодарность, а потом отдохнуть и подкрепиться. Сегодня же в замке состоится небольшое семейное торжество по случаю наречения имени младенца и одевания первого золотого ожерелья. Милорд и миледи хотят, чтобы ты держала младенца. Это великая честь.
– Я буду кем-то вроде сказочной крестной матери, – пробормотала едва слышно Элизабет. – Что за мир! А девочку назовут в мою честь?
– У нее уже есть имя. У нас существует традиция давать новорожденным имена тех, кто недавно отошел в мир иной и обрел покой у Таны. Девочку нарекут Эпоной, и да будет Богиня к ней более милостива, чем к той, которая носила это имя до нее.
ГЛАВА 15
Амери спустилась к берегу, где пленники, еще не успевшие осознать, что они свободны, торопливо грузили надутые лодки.
– Мне пришлось успокаивать Фелицию, – пояснила Амери. – Она чуть не разорвала несчастного рыцаря на части.
– Ничего удивительного, – проворчал Клод. – Когда я вспоминаю, как развернулось сражение, меня так и тянет совершить что-нибудь подобное.
Ричард работал ножным насосом, наполняя воздухом лежавшие на берегу надувные лодки – свою и Клода, а старый палеонтолог тем временем грузил вещи на два небольших надувных плота из декамоля. Ричард снова переоделся в пиратский костюм, коротко попросив Амери поносить капитанский комбинезон «еще какое-то время». Теперь Ричард внимательно смотрел на Амери:
