Японец склонился над окровавленными останками белоснежного халикотерия. Пробормотав что-то сквозь зубы, он подозвал Ричарда. Движимый любопытством, бывший капитан космического корабля подошел поближе, ступая по останкам растерзанной в клочья плоти, путаясь в нелепом на его фигуре одеянии монахини. На земле в окружении нескольких трупов лежало в окровавленных обрывках мантии необычно длинное женское туловище с оторванными конечностями. Лицо с одной стороны было разорвано до кости, но с другой – цело и все еще прекрасно.
Внезапно веки уцелевшего глаза широко раскрылись, и янтарно-зеленый глаз устремил свой взгляд прямо на Ричарда. Разум Эпоны молниеносно завладел сознанием экс-капитана, и тот почувствовал, что какая-то неведомая сила влечет его, пригибая к земле – к бренным останкам Эпоны. Рассвет начал уже меркнуть в глазах Ричарда, и с каждым мгновением неведомая сила увлекала его все дальше туда, откуда еще никто не возвращался.
– Железо! – высоким голосом воскликнул рыцарь. – Железо! Только оно одно способно рассеять злые чары!
Ставший бесполезным бронзовый меч выпал из рук Ричарда, и тот на ощупь нашел стилет, продолжая склоняться все ниже и ниже над останками повелительницы рабов, и из последних сил вонзил стальное лезвие между кроваво-белыми ребрами – туда, где исступленно билось сердце. И по мере того как замирало биение сердца и угасал злой дух его обладательницы, Ричард ощущал все более явственно сладостное чувство освобождения.
Бэзил и японский воин под руки оттащили Ричарда с места его схватки с Эпоной. Глаза Ричарда были широко открыты, он что-то бессвязно выкрикивал, судорожно сжимая в руке стилет. Все трое не обратили внимания на безумного Дугала, спрыгнувшего с седла и яростно затаптывавшего что-то.
Фелиция предостерегающе вскрикнула.
Не обращая на нее ни малейшего внимания, рыцарь поднял с земли измазанное кровью золотое ожерелье и забросил его далеко в озеро, где оно бесследно исчезло.
ГЛАВА 14
Когда продвигавшиеся на юг путешественники высадились в Дараске и направились во дворец, где им предстояло провести вторую ночь, там царила суматоха. Хозяйке заведения приспичило рожать, причем сразу двух близнецов, и роды опасно затянулись. Крейн добровольно вызвался оказать роженице медицинскую помощь, оставив пленников на попечение мажордома в серебряном ожерелье, темнокожим ирландцем, который без обиняков представился вновь прибывшим как Хьюи Б. Кеннеди VII и в сопровождении стражи отвел их в просторную комнату на верху одной из башен замка.
– Вам придется потерпеть одну ночку, друзья, – обратился Кеннеди к пленникам, – мальчикам и девочкам вместе, так нам будет легче обеспечить вашу безопасность. Мы не можем позволить себе роскошь распылять стражу, выставляя часовых у отдельных апартаментов, когда наша бедная леди Эстелла-Сирона борется со смертью, а беспутный фирвулаг слоняется вокруг, зная куда дует ветер. Здесь вам по крайней мере будет не жарко, и москиты не будут вам докучать. На балконе для вас накрыт ужин.
Дворцовая стража внесла носилки со Стейном и переложила викинга на одну из постелей с противомоскитным пологом. Сьюки запротестовала:
– Он нуждается в помощи! К тому же он ничего не ел и не пил целые сутки.
– Не беспокойтесь о нем, – успокоил Кеннеди. – Когда на вас надевают ожерелье, – тут он прикоснулся пальцами к своему собственному ожерелью, – вы оказываетесь словно бы в подвешенном состоянии. Ваш друг пребывает сейчас как бы в зимней спячке, обмен веществ протекает на минимальном уровне. Он пробудет в таком состоянии до утра, когда с Божией помощью поправится наша госпожа и повелительница, и тогда у нас появится свободное время, чтобы оказать помощь вашему другу.
Мажордом проницательно посмотрел на Сьюки:
– Похоже, вам придется провести беспокойную ночку, присматривая за вашим другом.
Пленникам разрешили взять из своих вещей только смену одежды, после чего вещи унесла стража. Кеннеди еще раз извинился перед пленниками за скромность оказанного приема и хотел было запереть их, как вдруг к нему подошла Элизабет и тихо сказала:
– Мне нужно срочно переговорить с глазу на глаз с Крейном по очень важному делу.
Мажордом нахмурился:
– Мэм, я понимаю, что вы персона привилегированная, но мне приказано запереть вас здесь вместе со всеми.
– Кеннеди, я обладаю активными метапсихическими способностями и имею немалый опыт работы по редактированию сознания. Я не могу вступить в контакт с Крейном, но ощущаю на расстоянии вашу леди и ее еще не родившихся малюток. Я знаю, что именно сейчас их жизни угрожает серьезная опасность. Помочь им отсюда я не в состоянии, но если вы проведете меня в те покои, где происходят роды… Простите! Меня вызывает Крейн!
Кеннеди внимательно прислушивался к обмену телепатемами и наконец решительно сказал:
– Хорошо, мэм, идемте.
Взяв Элизабет под руку, он вывел ее в коридор и закрыл за собой дверь.
Раймо с кислым видом процедил:
– Хорошенькое дело! Мы тут сидим взаперти, а Красную Шапочку поведут куда-нибудь, где будут разноцветные огни и все такое, чтобы бедняжка не скучала.
– Вот уж не думал, приятель, что у тебя плохо с головой из-за родовой травмы, – насмешливо заметил Эйкен.
– Да ты что, оглох? – выцветшие глазки Раймо блеснули, и он облизнул губы. – Этот парень, Кеннеди или как его там, сказал, что фирвулаг любит околачиваться в здешних местах! Я тоже хочу посмотреть на празднество. Может быть, даже поучаствовать в погоне за каким-нибудь зверем.
Лицо Сьюки исказила презрительная гримаса:
– Я вижу, тебе просто не терпится принять участие в Охоте? Ждешь не дождешься, когда сможешь насадить на пику голову какого-нибудь чудовища. Что же ты не показал, какой ты храбрый, когда мы сегодня проходили через пороги?
Оставив их переругиваться между собой, Брайан и необычно притихший Эйкен Драм вышли на балкон. Стол накрыт, еды и питья хватило бы на добрую дюжину людей, но все холодное и носило следы торопливых приготовлений. Эйкен выбрал жареную куриную ножку, откусил от нее кусок, не чувствуя особого голода, и принялся обозревать устройства, обеспечивавшие безопасность балкона. Балкон целиком заключен в клетку из узорчатой латунной решетки.
– Отсюда так просто не выбраться. Что касается решетки, то ее прутья можно перепилить одной из тех пилок из витредура, которые я прихватил с собой. Но вряд ли стоит предпринимать попытку к бегству. Жизнь тану настолько заинтересовала меня, что убегать было бы просто глупо.
– Мне кажется, что тану рассчитывали именно на такую реакцию с твоей стороны, – предположил Брайан. – Они дали вкусить новых способностей ровно столько, чтобы захотелось еще большего. Теперь они лишили тебя метапсихических способностей, пока ты не пройдешь курс обучения в их столице и они не превратят тебя в уменьшенную копию самих себя.
