Читаем без скачивания Охота на крутых - Александр Граков

– Ну, у меня должны быть и свои, – скромно улыбнулся Агафонов. – Коляй, развяжи его и надень наручники!

Когда тот исполнил приказ, Агафонов налил в стопки коньяк и придвинул Игорю пачку «Кента».

– Это чтоб побыстрее начать и закончить беседу, а то вы тянете время, как институтка, которой хочется, и в то же время она боится потерять девственность.

– Хорошо, – Игорь выпил коньяк, – за что вы убили мать Олеси?

– Гм‑м, а вы не так просты... Что ж, поговорим действительно по душам, когда‑то еще мне представится такая возможность? А вам она уже не представится никогда! Да, я действительно избавился от этой наркоманки и шлюхи: вколол ей наркотик, накормил до отвала успокоительными таблетками... Я и женился на ней, чтобы трахать ее дочь Олесю, которая вытянула из меня все жилы, пока согласилась раздвинуть ноги. Ну, ничего, зато потом я отыгрался на ней, – мстительная улыбка заиграла на устах Агафонова.

– Ну, а Олеся чем вам помешала?

– Я не привык расставаться с тем, что принадлежит мне. Но мало того, что она сбежала, прихватив план расположения замаскированных сейфов и потайных ходов в моей даче. Олеся стала шантажировать меня, угрожая опубликовать в газетах то, что знает. А знала она многое. И что бы вы думали она требовала от меня? Чтобы я покинул Россию, исчез в неизвестном направлении! Я, который одним росчерком пера делал из здравого человека психа и загонял под землю целые семьи партработников с дырой в затылке у каждого! И я ее приговорил! А привели приговор в исполнение вот он, – указал Агафонов на Гальчевского, – и твой любимец Вольвак, причем чужими руками.

– Ну зачем вы, Эдуард Михайлович... – заерзал в кресле Костя.

– Не бойся, он никому ничего не расскажет! – небрежно махнул рукой Агафонов. – Кстати, тогда прозвучали два выстрела – второй предназначался вам, но то ли снайпер попался «гнилой», то ли...

– Я рванулся поддержать Олесю! – объяснил Игорь.

– А‑а‑а, понятно, времени на третий выстрел у него уже не было. Да, мы вас всерьез тогда еще не принимали – так, думали, коммерсантишко очередной. Под новой личиной вас знал только Савелюк...

– Который и покушался на меня в Венгрии. Вы что, не могли убить меня еще там?

– Мне нравилась игра в кошки‑мьппки, пока вы были за границей! – признался Эдуард Михайлович.

– Вернее, пока эта игра не коснулась вас и вашей любовницы Олеси! – уточнил Веснин.

– И пока мои омоновцы не нашли в балке под откосом возле Николаевки трупы двух своих товарищей. Вот тогда мы забеспокоились.

– Эдуард Михайлович, еще один вопрос – почему вы не дали мне раскрутить до конца дело о гибели вашего брата?

– А зачем? Я узнал, что его пытали, а уж кто пытал, я вычислил быстро.

– И поэтому доллары, загранпаспорт...

– Совершенно верно! Я покарал предателей – Саид‑Бека и Тихонова – вашими же руками. Ну что, вопросов больше нет?

– Да это так просто, легкая разминка была, вроде КВНовской. Главные вопросы впереди, уважаемый господин Агафонов. Ну, например, что представляет из себя ваша организация «Перекресток молний»?

– Это вам еще предстоит посмотреть, молодой человек.

– А саму идею ее создания, конечную цель вы можете объяснить?

– Пожалуйста! Начнем с общеизвестного лозунга, что Российское государство – самое гуманное в мире. И поэтому у нас почти не применяется смертная казнь. Но, помимо этого, любое государство сталкивается еще с одной проблемой – рождаемости неполноценных детей, иными словами – детей с недостатками в умственном и физическом развитии. В разных государствах эта проблема решается по‑разному: их возводят в ранг святых, или выбрасывают на прокорм крокодилам, или же делается безобидный на вид укол, после которого ребенок засыпает, чтобы уже никогда не проснуться. В этом случае преследуется двоякая выгода: во‑первых – у государства отпадает необходимость выделять огромнейшие средства для поддержки жизненного уровня этих уродов: строить для них дома‑лечебницы, кормить, поить, обувать, одевать, да еще приобретать игрушки, краски и прочую дребедень. А во‑вторых, родители плачут всего один раз – при погребении ребенка. Теперь же посмотрите, что творится у нас: по всей России настроены тысячи домов, словно в насмешку названных детскими домами‑интернатами. В то время как в иных семьях нормально развитые дети ходят на паперть, чтобы выпросить себе на пропитание, рацион этих домов не изменяем с давних пор: мясо, сливочное масло, печенье, конфеты, молоко – ежедневно. А отдачи от них обществу – ни‑ка‑кой! И скажите мне теперь, это гуманно: наблюдать ежемесячно, а то и еженедельно за родителями, приезжающими проведать своего сына‑паука или сросшихся головами близнецов, у которых головы больше туловища? Смотреть, как эти родители угасают от горя неделя за неделей, месяц за месяцем – всю жизнь, в то время как их дети‑уроды с веселым гугуканьем облизывают их? Таких детских домов только по Краснодарскому краю – тридцать пять. А сколько по всей России, Украине?

Вот мы и организовали центр нетрадиционной медицины, так сказать, в котором наши высокооплачиваемые медики в конце концов создали из концентрата нарковытяжки некую сыворотку, при введении которой в организм потенция человеческих возможностей увеличивается во много раз. Все – реакция, сила и чувства человека. Даже полные идиота развиваются умственно где‑то до уровня начальных классов.

– А что потом? Не верю я, что все это вы мне рассказываете, пропагандируя человеколюбие, – признался Агафонову Игорь.

– И правильно делаете, что не верите – каждый вклад должен приносить отдачу! – провозгласил со страстью Эдуард Михайлович, затем продолжил: – Мы отбираем из этих домов, психбольниц, санаториев для умалишенных восемнадцати‑, девятнадцатилетних особей, привозим их в свой центр и ставим опыты.

– А как же их родители, родственники?

– Для них эти люди, или полулюди – как хотите, просто умирают. Ведь они и до смерти как бы не существуют в государстве – их стараются не замечать, как, например, спидоносцев, гомосеков или прокаженных. Умер – ну что ж, государству будет легче – на одного меньше кормить, а родственникам – на полстолетия меньше слез лить при виде их уродства! Главное – есть справка о смерти и безымянная могилка на местном кладбище, где‑нибудь в уголке под кустом сирени.

А у нас они проходят предварительное лечение сывороткой, а затем – начальную подготовку. Кроме того, в процессе опытов выявились поразительные обстоятельства: у мужчин, обработанных сывороткой, процесс эякуляции воспроизводится в четыре раза быстрее, а у женщин, «обработанных» этими мужчинами, процесс развития ребенка в утробе матери – в три раза!

– То есть вы хотите сказать...

– Да‑да, период беременности этих женщин от зачатия до рождения ребенка – три месяца!

– И они рождаются...

– Пока еще недоразвитые дети, умственно отсталые, – признался Агафонов. – Но это, я надеюсь, временный процесс. Наши медики сейчас работают над этим и уже добились неплохих сдвигов в лучшую сторону.

– А кого же рожала Олеся? – с ехидством осведомился Игорь.

– О‑о‑о, молодой человек, так вы и альбом видели? Тогда вам уж точно – прямая дорога в нашу лабораторию! А что до Олеси – двух мальчиков она родила. Но их пришлось, к сожалению, усыпить, – вздохнул Агафонов.

– Почему?

– А зачем нам здоровые дети – их в любом интернате полно!

– Ах ты ублюдок! – не сдержавшись, заорал Игорь дрожащим от бешенства голосом. – Теперь мне понятно, от чего сбежала Олеся! И идея твоя понятна: наводнить Россию полудурками, способными по приказу выполнять любую работу, не требуя взамен оплаты труда! Ни митингов тебе, ни забастовок, ни демонстраций! Одно удовольствие: трахаться по десятку раз на день! Вот чем будут забиты головы этих рабочих! Ты, гад, представляешь хоть, что хочешь сделать – превратить их в обыкновенных скотов! Ты и тебе подобные давно уже превратили Россию в одну большую пьяную забегаловку, уничтожив культуру и книжные магазины – вместо них понаставив киосков с дешевой дурью и отравой! Вы действуете по принципу Екатерины II: «Пьяный мужик – сговорчивый мужик». Но запомни, моральный урод, так не будет вечно. Бог не потерпит издевательств над личностью, во‑первых, а во‑вторых – мужик, проспавшись однажды, не пойдет опохмеляться, а захочет разобраться в сущности происходящего.

– Ну, а пока водку жрет! – спокойно констатировал Агафонов. – А вот ты, ментенок, подписал себе своими выкриками вечную счастливую жизнь! Не удивляйся, кличку твою бывший вор в законе Костя Холошенко сообщил нам давно – за то, чтобы в его «птичнике» все было спокойно, старый бабник маму родную продаст! А то, что я тебе сказал насчет жизни, правда. Мы тебя не убьем, нет! Но поверь – сделать из умного дурака намного легче, чем из дурака умного.