— Мы в мае восемнадцатого породнились со всем Новочеркасском… — А после этих слов, уже без шуток, добавляли: — В том же мае восемнадцатого мы подарили Новочеркасску почти полсотни юных вдов…
Каждый день шло обучение добровольцев. В Офицерском полку Жебрак-Русанович поддерживал железную дисциплину «юнкерского училища или учебной команды». Все воинское он, как и Дроздовский, стремился довести до совершенства.
В учебных классах Института благородных девиц шли занятия по пехотной тактике, изучались уставы русской армии. Полковой командир сам экзаменовал белых добровольцев:
— Господин поручик, обязанности рядового в рассыпном строю?..
Во время отдыха в Новочеркасске добровольцы стали свидетелями выбора донским атаманом генерала от кавалерии Петра Николаевича Краснова, вне всякого сомнения, талантливого казачьего писателя. К слову сказать, самого плодовитого в писательской среде Белой эмиграции.
Выборы состоялись в самый разгар Общедонского восстания. Круг спасения Дона принял такое решение 3 мая 1918 года. По такому случаю на Кадетской площади города Новочеркасска состоялся военный парад, в котором наряду с донскими казаками приняли участие и добровольцы полковника Дроздовского.
Тот военный парад оказался запечатленным в белых мемуарах как далеко не рядовое событие Гражданской войны:
«…Наш отряд построился на правом фланге.
Точно еще стояла пасхальная неделя, так как все было празднично на параде. Командующий Донской армией генерал Денисов подскакал к нам. По лицу донского генерала мы видим, что он не знает, здороваться или нет: а вдруг господа офицеры не ответят. Ведь по уставу офицеры из строя не обязаны отвечать на приветствие.
— Здравствуйте, господа, — нерешительно сказал он.
— Здравия желаем, ваше превосходительство! — с подчеркнутой юнкерской лихостью как один ответили мы.
Генерал ободрился, повеселел. Он поскакал к атаману Краснову, который уже показался в конце площади верхом на рослом коне. Краснов направил коня к нашему флангу, держа руку под козырек. Оркестр заиграл „встречу“.
Генерал Денисов подскакал к атаману и, наклонившись с коня, сказал довольно громко:
— Они здороваются, ваше превосходительство.
Тогда генерал Краснов, все еще держа руку под козырек, сказал нам приветливо:
— Здравия желаю, господа офицеры.
Мы снова загремели в ответ.
Отряд был пропущен церемониальным маршем…»
Полковник Дроздовский на том параде находился в свите донского войскового атамана. Дисциплина, организация добровольческой бригады произвела на Краснова такое сильное впечатление, что он не сдержал и сказал Дроздовскому похвальное слово:
— Михаил Гордеевич, у вас идеальная воинская часть. Ее слаженность удивительна. А выправка — просто слов нет. А сколько в ротах Георгиевских кавалеров!
— Благодарю, Петр Николаевич, за доброе слово. В моей бригаде воины-добровольцы. Такие же, как и ваши донцы…
…Война брала свое: дроздовцы рвались в бой, желая сражаться за Белое дело. Три недели для их командиров же пролетели как один день. Когда полковник прибыл с прощальным визитом к войсковому атаману, у него с генералом от кавалерии Красновым в присутствии командующего Донской казачьей армией новоиспеченного генерал-майора Денисова состоялся долгий и непростой разговор:
— Петр Николаевич, добровольческая бригада готова покинуть Новочеркасск. Мне очень хотелось бы выразить вам от своих бойцов признательность за гостеприимство и радушие хозяев.
— О чем речь, Михаил Гордеевич. Ваши бойцы своими штыками брали Новочеркасск. Долг платежом красен. Да и полюбились на донской земле белые «дрозды», чего скрывать не стану.
— Тогда еще раз приношу вам нашу признательность.
— Михаил Гордеевич, у меня к вам есть предложение, которое с генералом Денисовым мы обсудили еще вчера.
— Какое же, ваше превосходительство?
— Мы хотели бы предложить вашей бригаде остаться на Дону, в составе Донской казачьей армии.
— В качестве кого?
— Быть Донской пешей гвардией. Войско готово взять вас на полное обеспечение.
— Но мы же добровольцы корниловского духа, Петр Николаевич.
— Это я знаю и понимаю. Но войдите в мое положение. У донского казачьего войска сегодня нет подлинно регулярных армейских войск — пехоты и полевой артиллерии.
— А пешие сотни станиц, которые сводятся в пешие полки?
— Их надо еще обучить воевать в пехотном строю, Михаил Гордеевич. Донской казак с давних пор был конным воином Прежде всего всадником, владеющим лучше всего пикой и саблей, а потом уж ружьем.
— Но войско же выставляло в Великую войну пешую казачью бригаду в шесть батальонов.
— Выставляло. Но с Кавказского фронта казачьих пехотинцев вернулось немного. А у нас сегодня пеших казаков-ополченцев из станиц и хуторов многие тысячи. Вот в чем беда.
— Беду с казачьей пехотой, Петр Николаевич, можно поправить.
— Каким образом, Михаил Гордеевич?
— Я своих добровольцев обучал пехотному делу и тактике во время похода с Румынского фронта с первых дней. Вы же знаете, что в бригаде, в стрелках, набиралась не одна сотня офицеров и нижних чинов из артиллерии, кавалеристов, инженеров. Есть даже воздухоплаватели.
— Дело в том, что ваши добровольцы в большинстве офицеры. За их спиной стоят годы обучения в кадетских корпусах и военных училищах. Казак же в станицах обучался прежде всего искусству конного бойца.
— Понимаю вас. Но война сегодняшняя — жестокая война. Она заставит переучиться любого, кто взялся за винтовку. Особенно тех, кто сражается за правое дело по своей доброй воле.
— Может быть, сегодня вы и правы, Михаил Гордеевич.
— Как тут, Петр Николаевич, не быть правым. Мы же на войне.
— Ясно. А я с генералом Денисовым надеялся, что у нас с гвардейской конной бригадой — мы свели в ней атаманцев и лейб-донцов — появится еще бригада пешей гвардии.
— Не могу. Я уже отдал приказ выступать на соединение с Добровольческой армией. Она в степи за Ростовом.
— Вы, Михаил Гордеевич, как я знаю, огорчены тем, что донское командование пошло на сотрудничество с германцами?
— Да, это правда. Я же убежденный монархист.
— И мы с Денисовым год с небольшим назад сражались за Российскую империю. Но Февраль семнадцатого все перевернул…
— Не стоит об этом. Сегодня же мы сражаемся за возрождение нашего Отечества.
— Сражаемся. Но для того, чтобы сражаться, Донской армии нужны винтовки и пушки, патроны и снаряды. Взять нам все это неоткуда. У нас нет на Дону ни Сестрорецкого ружейного завода, ни Петроградского патронного завода. Все это нам готовы дать немцы. И дают.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
