магазин за вторым рулоном.
– Не все так просто, Лора. Нужно, чтобы еще и партия совпадала, иначе узор может отличаться, – авторитетно заявляю я и отпиваю пива.
Она опускает одну руку на живот, а вторую упирает в бок.
– Гляньте-ка на него. Один ролик на Ютубе посмотрел, а уже возомнил себя экспертом!
Я пинаю бумажные обрывки на полу.
– Лучше пойди и закажи еще один рулон. И номер партии запиши обязательно. Не хочу все это затевать еще раз ради крохотного кусочка стены. Это же опять всю субботу потратить придется.
– Вот уж не думала, что обустраивать комнату собственному ребенку для тебя такая муторная работа.
Я тяжело вздохнул.
– Дело вообще не в этом. Но мне же скоро надо будет красить стены – ты сама говорила, что хочешь, чтобы запах краски выветрился до рождения малыша, чтобы не провоцировать у него астму, а еще нам надо заказать ковер. А я работаю всю неделю, не забывай! Хотелось бы распорядиться временем с умом.
– Может, в магазин вместе съездим? Прими душ, а с комнатой позже закончим. Пообедать можно будет и в кафе на втором этаже.
Я уже и так провел бесчисленное множество часов в детском отделе универмага «Джон Льюис», спрятав руки в карманы и кивая в ответ на вопросы Лоры, которая тыкала пальцем то в одну, то в другую детскую кроватку и обсуждала вслух достоинства пластмассовых детских ванночек. У полок со средствами для ухода за детьми она останавливалась, снимала крышечку с каждой бутылочки и нюхала содержимое, а потом подсовывала его мне под нос. Я что-то одобрительно бормотал или морщился, и тогда она возвращала колпачок на место, переворачивала бутылочку и изучала список ингредиентов, то и дело вбивая в Гугл непонятные названия, чтобы удостовериться, что под ними не скрывается пальмовое масло, судя по всему невероятно вредное.
Я допиваю пиво и качаю головой:
– Честно говоря, я бы лучше остался дома. Ты поезжай, а я тут пока приберусь в ожидании второго захода. На обед можешь прихватить нам что-нибудь в автокафе.
Она медленно кивает.
– Ну как хочешь. – У нее пищит телефон, она выходит из комнаты, и я слышу щелчок двери в ванную. Телефон начинает звонить настойчивее, а следом из щели под дверью доносится голос Лоры:
– Привет, зайка! Ну как поездка?.. Да что ты… Да, обалденные виды! Ты каталась на гондоле?.. Ну ничего себе!.. А? Боже, да это же замечательно!.. На колено встал?.. Обалдеть… пришли фото камешка!.. Ты, наверное, вся светишься от счастья… Нет, уж я-то точно не свечусь… Тошнит без конца, это просто ужас какой-то… Живот растет… Впрочем, не бери в голову… Слушай, кис, мне пора бежать, но ты мне обязательно пришли ту фотку, ладно?.. Я так за тебя рада… Да, давай обязательно отпразднуем с девочками на следующих выходных… Ну все, мне пора… Пока-а-а.
Она выходит из туалета не сразу. Сперва я слышу, как спускают воду в унитазе, а потом шумит вода в кране.
Я начинаю собирать обрывки обоев в мусорный мешок. А когда оборачиваюсь, вижу в дверях Лору, прислонившуюся к косяку.
– Кейт звонила, – говорит она. – Том сделал ей предложение во время поездки в Италию. У них скоро свадьба.
Я вскинул брови, сделав вид, что новость очень меня удивила:
– Какие молодцы!
Лора смотрит в окно и кивает. Я продолжаю собирать мусор. Что будет дальше, мне прекрасно известно, и я борюсь с желанием самому нырнуть в мешок и вышвырнуть себя на помойку.
– Забавно, – говорит она, задумчиво глядя вдаль. – Надо бы радоваться, что лучшая подруга выходит замуж за любовь всей своей жизни. А у меня все мысли сплошь о том, что они вместе два года. И он уже поднял этот вопрос. Но с другой стороны, два года – вполне приличный срок, чтобы узнать человека, ты согласен?
Я беру веник и совок и начинаю подметать невидимую пыль.
– У разных людей разные критерии.
– Но два года – вполне себе общепринятая норма. Это тебе не восемь. Восемь – это как-то уж чересчур.
Я распрямляю спину и вздыхаю:
– Жарковато что-то. Пойду еще пива возьму.
Когда я подхожу к двери, Лора отстраняется, и мы расходимся, даже не соприкоснувшись. Я бегу вниз, на кухню, и достаю из холодильника пиво. В дверце уже и так стоит целая упаковка, но я беру несколько банок из ящика на полу и тоже переставляю их в холод.
Смотрю в распахнутое окно на сад. В дом просачиваются крики соседских детей, скачущих на батуте. Вдалеке виднеется забор – по-прежнему с прорехой посередине, которую я так и не заделал, хотя мне о ней напоминают по меньшей мере раз в неделю.
На пороге появляется Лора.
– Не хочешь поговорить о том, что у тебя стала проявляться какая-то нездоровая тяга к спиртному? – спрашивает она, пока я делаю долгий глоток.
– Так жара же на улице! А я к тому же ремонтом занимаюсь. По-моему, вполне имею право.
– А в остальные дни у тебя какие оправдания? Ты ведь каждый вечер приходишь с работы, и от тебя несет пивом!
Я вздыхаю. Она права. Я это признаю. Я действительно стал пить больше. Но знаю я и то, что на самом деле ее беспокоит вовсе не алкоголь.
– Ты ведь никогда на мне не женишься, правда? – спрашивает она тихим голосом, в котором угадывается то, что ответ она уже прекрасно знает – его знаем мы оба.
Я поворачиваюсь к ней. Она смотрит на свои руки, и я вдруг вспоминаю, как мне когда-то, еще в другой жизни, задали точно такой же вопрос. Тогда я для себя все решил раз и навсегда.
– Для меня брак не так важен, как для тебя, – отвечаю я.
Она скрещивает руки на груди:
– Тогда почему тебе сложно подписать какую-то там бумажку? У нас общий дом, а скоро и ребенок родится. Разве мы уже не связаны узами? Разве не так, а, Ник?
– Вот именно. Так какая разница, расписаны мы или нет?
Она теребит нижний край блузки.
– А все-таки разница есть.
Я допиваю пиво.
– Я и не жду от тебя понимания. Тебе ведь у нас повезло родиться в прямо-таки образцовой семье.
– Пожалуйста, вот только не надо глумиться над моей семьей.
– А я вовсе и не глумлюсь, – говорю я. – Прекрасно, что ты видела такой пример. Но у меня-то все было совсем иначе. Послушай, – я делаю шаг ей навстречу и обнимаю за плечи, – я ведь рядом, клею обои в детской, у нас с тобой отношения. Зачем нам
