Подошел я к нему.
— Садись, — говорит.
Я сел. Я знал, что любит дед Чудаков задавать разные каверзные вопросы и поэтому немного побаивался его.
— Вот ты, — сказал дед, — ходишь в школу. Всякие-разные предметы изучаешь там. Ты вот скажи мне, сможет ли когда-нибудь человек научить птицу своему языку. Ну, к примеру, эту ворону. — Он показал на черную птицу, что сидела на изгороди и с нескрываемым любопытством поглядывала на нас. — Ведь это же так интересно узнать, о чем она сейчас, в этот момент, думает. Ишь смотрит и о чем-то думает. Думает ведь, божья тварь!
Я не помню, что я ответил старику. Да мое мнение, думаю, и не интересовало его. Просто подвернулся я ему под руку, он и заговорил со мной.
Вскоре дед Чудаков умер. После него остались кое-какие бумаги. Я попросил мать, и она принесла несколько тетрадок в зеленую линейку. Это оказались записи наблюдений за погодой. Про птицу там ничего не было.
На протяжении многих лет потом волновал меня дедов вопрос. Это не могло быть обычное праздное любопытство этакого малограмотного деревенского дедка.
Не таков был дед Чудаков — полный георгиевский кавалер, чтоб забивать голову чепухой. В шкафу у него стояли сочинения Толстого, Достоевского и Некрасова.
И если именно этот вопрос волновал его перед смертью, то, значит, был в нем глубокий смысл.
Этот смысл лишь теперь начинает доходить до меня.
Я думаю так, глядя на птиц и зверей: это им, бессловесным, была вверена природой тайна, которая была при начале мира, потому что только они не могут ее разгласить. В них заложено какое-то знание, большее, чем у людей, ибо в них — сама природа. Тайна эта самая — главная суть жизни и потому так надежно упрятана.
Природа поступила так же, как поступаем мы, взрослые, пряча от детей спички. Ибо не наступило время.
Но деду, возможно, ворона поведала эту тайну. Дед умер и унес с собой открывшееся ему. Но вернемся к Васе Морковкину.
Глава VIII
Первое, что, очнувшись, увидел Вася Морковкин, был огромный плакат, прибитый к деревянному столбу, пропитанному креозотом. На плакате была изображена кряковая утка, с деловым видом сидящая на гнезде и надпись:
СОБЛЮДАЙТЕ ТИШИНУ!
ПТИЦЫ НА ГНЕЗДАХ.
Точно такой плакат автору довелось видеть в вестибюле того научного учреждения, где работает Ефим Борисович Грач. Кстати, хочу освежить в памяти читателей образ этого человека. В самом начале повести он, проходя мимо гаража, на крыше которого играл Вася Морковкин, произнес несколько загадочных слов и энергично махнул рукой. Вот и все, что пока сделал Ефим Борисович.
Так вот, многие сотрудники научного учреждения, где работает Грач, увлекаются охотой и рыбной ловлей и состоят в обществе охотников и рыбаков, которое возглавляет комендант здания, исполнительный и аккуратный человек. Он, например, обязательно вывешивает в вестибюле плакаты и объявления, которыми его снабжает общество. Повесил он и плакат с уткой, сам того не подозревая, насколько уместным окажется именно здесь этот плакат.
Автор, по крайней мере, воспринял это как своего рода метафору. Действительно, разве ученые не подобны птицам? Разве не так же терпеливо и заботливо высиживают они свои открытия и изобретения, кандидатские и докторские диссертации? А раз так, то автор последовал призыву плаката и разговаривал с Ефимом Борисовичем шепотом.
Ефим Борисович категорически отрицал свою причастность к тому, что произошло с Васей, и просил передать самый пламенный привет читателям. Автор это делает тем более охотно, что Ефим Борисович обещал дать всесторонний научный анализ изложенных здесь событий и фактов.
Ефим Борисович любезно проводил автора до раздевалки и спросил, не знает ли автор какой-либо спичечной задачи. Ефим Борисович обожает всякие головоломки, это его слабость.
Автор предложил ему задачку с несколькими спичками.
После смещения только одной спички получился квадрат. Между прочим, Вася Морковкин эту задачку решил запросто.
Когда автор через несколько дней зашел в исследовательский отдел, чтобы выяснить, как продвигается работа, то все столы и подоконники были завалены спичками! Сотрудники сидели за столами и пальцами передвигали спички, пытаясь превратить крест в квадрат, так что о каком-либо научном анализе говорить пока преждевременно.
— Молодой человек, а молодой человек! — услышал Вася.
Он обернулся на голос, но увидел новый плакат.
На нем был стихотворный текст:
СЕМЕЙСТВУ ДЯТЛА НУЖНО К ОБЕДУ
10 ТЫСЯЧ ЛИЧИНОК КОРОЕДА.
— Молодой человек, — вновь жалобно позвал кто-то.
Вася поискал глазами и увидел, что неподалеку на зеленой лужайке стоит та самая тренога, которую он видел в зеркале.
Под треногой лежит разбитое яйцо. Возле яйца сидит птица с длинным острым клювом, с прозрачными крыльями и коротким серебристым хвостом. Вокруг птицы прыгает, жалобно попискивая, птенчик, вероятно, только что вылупившийся из яйца.
— Молодой человек, — сказала птица, — не найдется ли у вас несколько граммов закрепителя? От него зависит жизнь моего птенчика.
Вася Морковкин был заядлым фотолюбителем. И не далее, как сегодня через Володьку Макарова, у которого мать работала в отделе фототоваров, он достал коробочку страшно дефицитного импортного закрепителя. Вася отдал за это самое дорогое, что у него было, — конверт, выпущенный в честь пятидесятилетия журнала «Сибирские огни», с витиеватым, тонко оттиснутым штемпелем спецгашения.
И вот теперь птица просила у него закрепитель.
Долгая и мучительная борьба шла в Васиной душе.
Жалко ему было закрепитель, а еще более жалко птицу и ее птенчика.
— Вот, пожалуйста, — сказал наконец Вася и протянул птице коробочку.
Птица выхватила из Васиных рук закрепитель и с ног до головы обсыпала своего птенчика белым кристаллическим веществом. Тот сразу же повеселел, захлопал крылышками, а потом запел, широко разевая клюв.
— Слава богу, — произнесла птица, умильно глядя на птенчика. — Теперь он будет жив, здоров и не пожелтеет со временем. Вы просто не знаете, какое большое дело сделали.
— Пустяки, — сказал Вася, — не стоит благодарности. Так всякий бы поступил на моем месте.
Птица взмахнула прозрачными крыльями, оторвалась от земли и плавно села на деревянный ящик, стоявший на треноге. Птенчик последовал ее примеру.
— Я, кажется, догадываюсь, кто вы! — сказал Вася после некоторого раздумья. — Вы фотографическая птица.
— Да, — подтвердила птица. — Я живу в фотоаппарате.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
