После этого случая ситуация с выбором директоров нормализовалась, и члены комиссии, почувствовав свою роль, стали более активными и требовательными к участникам конкурса.
Одной из важнейших проблем оборонной промышленности являлась и остается по сей день устаревшая электронная компонентная база. РАСУ выходило с предложениями по этому поводу в правительство не раз, но только в 2003 году удалось добиться целевого финансирования в размере 300 млн руб. на решение этих задач. Деньги, однако, были выделены агентству не напрямую, а через Министерство промышленности, которое расставаться с ними никак не хотело. Бюрократическая борьба длилась несколько месяцев. Исчерпав все свои возможности вплоть до обращения в правительство и вконец испортив отношения с руководством Минпрома, я от безысходности решил обратиться за помощью к всемогущим олигархам. Один из них имел прямую заинтересованность в развитии микроэлектроники и взялся решить проблему. Его звонка министру финансов оказалось достаточно, чтобы деньги были незамедлительно переведены в РАСУ (вот и подумаешь, кто у нас в стране главный!). К сожалению, произошло это уже в конце лета и, чтобы освоить средства до конца года, делать все пришлось наспех.
Больше всего времени занимала деятельность по созданию интегрированных структур. На момент моего вступления в должность в разной степени готовности находился с десяток проектов. Большей бюрократической неразберихи, чем при прохождении согласования документов по интегрированным структурам, я в жизни не встречал. На каждом этапе все подвергалось сомнению и заново пересматривалось. Только отстоишь позицию на одной комиссии, как все начинается сначала на другой. Документы мы переделывали десятки раз, организации включались и исключались. В этом процессе участвовали губернаторы, сенаторы, депутаты Думы, сотрудники десятка ведомств, аппарата Правительства и Администрации Президента. В общем, все руководство страны. Можно только удивляться, что за полтора года по двум проектам все же удалось пройти весь этот путь.
Особое отношение в РАСУ было к Концерну ПВО «Алмаз – Антей». Этот первенец был создан вопреки позиции прежнего руководства и потому не очень-то им поддерживался. Такое отношение передалось и нижестоящим сотрудникам. На этапе становления у концернов множество проблем, и осложнить им жизнь с позиции агентства довольно легко.
У меня никаких личных счетов с концерном ПВО не было, более того, я прекрасно понимал, что именно в нем сосредоточен основной потенциал радиоэлектронной отрасли. Однако сломить сопротивление подчиненных было не так просто. По многим вопросам (например, по выдаче лицензий головной компании) чинились формальные препятствия, связанные с неразвитостью нормативно-правовой базы вновь созданных структур. Хотя постепенно ситуация менялась в лучшую сторону.
Тут, однако, случилось непредвиденное. И. о. генерального директора концерна ПВО был убит. Встал вопрос о новой кандидатуре. У меня на примете никого не было, и я решил посоветоваться с заказчиками и директорами головных предприятий концерна. Список предложений был невелик, и в нем не было явного фаворита. Между тем оказалось, что вопросы о подобных назначениях находятся вне компетенции руководителя агентства, хотя формально именно он должен представлять кандидатуру в правительство.
Мне намекнули, что такая кандидатура уже есть и мне остается ее только поддержать. С одной стороны, это было для меня облегчением, поскольку снимало бо́льшую часть ответственности, но с другой – я не мог «терять лицо», представляя человека, которого не знал. В конце концов встреча с кандидатом была организована. Им оказался В. Меньщиков – достаточно молодой человек приятной внешности, работавший заместителем руководителя Росрезерва. Он имел подходящее образование. Мы с ним быстро нашли общий язык и договорились, что до представления на новую должность он в течение месяца войдет в курс дел с тем, чтобы все было пристойно.
Мои осторожность и предусмотрительность были связаны, в частности, с пониманием того, что сразу после назначения нового директора концерна сбегутся корреспонденты и станут «вынимать из меня кишки», пытаясь выудить что-либо сенсационное.
В Миннауки у меня был кое-какой опыт общения с журналистами. Как правило, это были корреспонденты газеты «Поиск», финансируемой министерством. Всех их я хорошо знал, и каждое интервью перед опубликованием мне давали для прочтения, поэтому при общении с ними не было необходимости особо тщательно подбирать и взвешивать каждое слово.
В РАСУ приходили корреспонденты совершенно иного склада. Они уже после первой встречи обучили меня новому стилю общения. Их вовсе не интересовали мои рассуждения о проблемах и достижениях отрасли. Все вопросы в основном касались двух тем: увольнения и назначения директоров и связанных с этим интриг, а также особенностей зарубежных контрактов. Одно мое неосторожное слово не просто ставилось в центр публикации, но вырывалось из контекста и выносилось в заголовок статьи. После нескольких таких уроков мои высказывания сделались столь аккуратными, что корреспонденты стали появляться в РАСУ от случая к случаю.
Это имело свои негативные последствия, поскольку в статьях стала появляться «отсебятина». Так, после неудачного запуска ракеты «Булава», происходившего на глазах у президента, в «Московском комсомольце» появилось сообщение, что, согласно заключению комиссии, ракета сбилась с курса из-за отказа элементной базы, произведенной на предприятиях РАСУ. Я тут же позвонил председателю этой комиссии – заместителю министра обороны А. Московскому. Оказалось, что комиссия еще даже не приступила к работе. В такой ситуации можно было требовать опровержения и даже подавать на газету в суд. Однако предыдущий опыт убеждал меня в бесполезности таких действий. Даже если газета и принесет извинения, то рано или поздно редакция отыграется вдвойне. Поэтому я ограничился звонком главному редактору и попросил его более внимательно проверять публикуемый материал. Он обещал в порядке компенсации опубликовать о РАСУ «что-нибудь теплое» и, надо сказать, слово сдержал.
В конце февраля 2004 года грянула административная реформа. Правительство отправили в отставку. Случилось это в день заседания Госсовета в Кремле. Новость принесли журналисты. Показательно, что ни один министр и даже заместители премьера не знали о готовящейся отставке. Кремль умеет хранить секреты.
О приближении административной реформы было известно. Более того, полгода назад была создана специальная комиссия по ее подготовке. Участвуя в ее работе, я вскоре понял, что данная комиссия является направлением «отвлекающего удара», а реальная программа реформы готовится совсем в другом месте за закрытыми дверями. Так оно и вышло.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
