Работа Совета еще до войны состояла не только в подготовке важнейших стратегических докладов и оценок международного положения, но и в отсылке данных материалов в распоряжение государственного департамента. Совет по-прежнему был теснейшим образом связан с английским королевским Институтом международных отношений в Лондоне («Chatham House»), который пересылал свои работы Совету. На заседаниях Совета, работа которого необычайно активизировалась в периоды, готовящие или предвещающие серьезные геополитические сдвиги, всегда присутствовали и выступали с докладами представители оппозиционных или эмигрантских элит тех стран или территорий, важных для США, на которые они не имели возможности оказывать воздействие. Советские спецслужбы и «аналитические» отделы заинтересовались деятельностью Совета, судя по всему, после смены руководства НКИД.
М. Литвинов, занявший пост руководителя НКИД, не случайно считался англосаксонским лобби в советском истеблишменте, и при нем о деятельности Совета в НКИД ничего не писали. Однако М. Литвинов сам прекрасно был о ней осведомлен, так как был в составе группы «из пяти высокопоставленных большевиков», которая в 1929 году наносила Совету визит, после чего через некоторое время Совет рекомендовал правительству признать СССР. Редкие документы о том визите пока еще в России находятся за семью печатями, поскольку большевики «первого» космополитического разлива явно обещали некую экономическую и политическую стратегию, приемлемую для США.
С легкой руки М. Литвинова, писавшего в НКИД все аналитические записки с оценками американской политики в целом и перспектив отношений с СССР, в советской довоенной историографии всегда выделялась «демократическая Америка», более «терпимая» к большевикам. Это была правда, и в этой стратегии определенную роль играл Совет по междунароным отношениям. США оказывали большевикам немалую помощь средствами и кадрами революционеров в самые ранние годы, затем договаривалась с ними параллельно со своим участием в финансировании походов Антанты. Именно США были готовы немедленно признать большевиков на удерживаемой ими небольшой части России с одновременным признанием всех самопровозглашенных территорий. Однако, когда в 1922 году та же большевистская власть сумела восстановить единство страны, США долгое время (до 1933 г.) отказывались признать в форме СССР основную историческую территорию России. Вопреки своим заверениям Белому движению о незыблемости американской позиции по вопросу о безусловной необходимости сохранения Прибалтики как части России, США последовательно не признавали восстановление суверенитета СССР над этими территориями. Дело было не в большевиках, а в геополитическом гиганте. США признали СССР лишь после того, как в ходе засекреченного до сих пор визита в 1929 году в США группа из пяти высокопоставленных большевиков «отчиталась» о их дальнейших планах загадочному Совету по внешним сношениям. По словам У. Мэллори, исполнительного директора Совета, эти делегаты дали ответы, которые «удовлетворили аудиторию, состоявшую из амери- канских банкиров, но могли бы дискредитировать этих людей дома». Удалось установить, что одним из них был М. Литвинов, имевший давние связи в англосаксонском мире, женатый на дочери английского историка и ставший наркомом иностранных дел.
Когда чувство родства с Новым Светом испарилось, в СССР заподозрили в США геополитического соперника.
Перед разведкой и аналитическими органами, по-видимому, были поставлены новые задачи. Сразу было установлено, что многие важнейшие международные инициативы в Европе и темы заседаний Совета совпадают, хотя не имеют формальной связи, а его документы и материалы появляются затем в форме официальных заявлений и документов международных и американских инициатив. Так, подготовленные лондонским «Чэтэм хауз» «Планы по экономической реконструкции Европы» и «Немедленные послевоенные мероприятия по оказанию помощи и реконструкции в Европе» были рассмотрены на заседаниях Совета за два с лишним месяца до визита в США руководителя Бюро Межсоюзнического комитета послевоенной помощи Лейт-Росса. Эти материалы появились в почти неизмененном виде как официальный документ госдепартамента США, врученный Ачесоном М. Литвинову в качестве американского проекта соглашения о послевоенной помощи под названием «Администрация помощи и восстановления Объединенных Наций» (ЮНРРА).
Меморандум «О мирных целях Норвегии», рассмотренный на заседаниях группы «По изучению мирных целей европейских наций» 30 июня 1941 года, в большей своей части содержится в официальных документах норвежского министра иностранных дел Трюгве Ли, подписанных им в Лондоне 8 мая 1942 года и врученных послу Л. Богомолову 16 июля 1942 года в качестве «Проекта основ норвежской послевоенной политики». Не без оснований в НКИД Совет назван «квалифицированной и солидной кухней по разработке, систематизации и подготовке не только абстрактных и перспективных проблем будущего послевоенного устройства, но и важнейших международных политических вопросов текущего оперативного порядка, некоторая часть из коих может весьма сильно затронуть интересы Советского Союза».
С самого начала Второй мировой войны под руководством Совета по международным отношениям четыре группы экспертов работали по заданию государственного департамента на средства Фонда Рокфеллера над темами под общим названием «Изучение интересов Америки в военное и мирное время» в четырех группах: группа по вооружению, финансово-экономическая группа, политическая группа, территориальная. Со 2 июня 1941 года, за три недели до нападения Германии на СССР, с одобрения госдепартамента прибавилось еще одно подразделение под характерным названием «Группа по изучению мирных целей европейских наций», и группы резко интенсифицировали работу и издали ограниченным тиражом на гектографе ряд «строго секретных» документов и меморандумов, посвященных послевоенному порядку в Европе и мире с особым вниманием к территориям и секретным странам, приграничным к СССР.
Членами всех важнейших групп одновременно являлись Г. Армстронг, У. Мэллори (принимавший визит Литвинова), А. Даллес и ряд других ключевых координирующих фигур. Особо обращает на себя внимание целый ряд заседаний с докладами представителей эмигрантской элиты и бывших государственных деятелей Прибалтики — Литвы, Латвии и Эстонии, — Польши, Венгрии, Норвегии, Чехословакии, Румынии, Югославии, Австрии. Тематика заседаний и названия докладов и меморандумов посвящены классическим темам «реальной политики» и глобальным интересам США, мало соответствующим вильсонианству и Атлантической хартии. Интересы борьбы с гитлеровской мощью требовали вовлечения СССР, его материальных и человеческих ресурсов в войну против Германии, которую могла разгромить лишь континентальная держава, и Советский Союз приглашался в качестве союзника в борьбе против общего врага.
Что же Совет по международным отношениям? 22 августа 1941 года он посвящает американской стратегии в условиях войны заседание на тему «Вопросы американской политики, касающейся нацистско-большевистской войны», и перечень вариантов демонстрирует изнанку, весьма отличную от риторики официальных деклараций и обращенных ко всему миру и к СССР инициатив:
«Если большевистский режим сохранится:
А. Станет ли Америка соучастником Советской России в войне против Гитлера.
Б. Должна ли Америка добиваться установления равновесия между (послевоенной) Германией и Россией путем создания независимых от них обеих буферных государств.
В. В случае нападения Японии на Приморье должны ли тогда США вмешаться путем интервенции на Дальнем Востоке.
Если большевистский режим падет:
А. Должна ли Америка стараться восстановить большевизм в России.
Б. Должны ли США по примеру Гитлера санкционировать массовое переселение народов для создания буферной зоны между Германией и Россией.
Если после большевистского режима будет установлен режим сотрудничества с Германией:
А. Должны ли США не дать возможности этому режиму установить контроль над Транссибирской железной дорогой.
Б. Должна ли Америка подготовить на Дальнем Востоке противников этого режима (Китай, Япония)».
Однако самое ценное заключают в себе итоговые тезисы обсуждения:
«Военный результат этой войны решит судьбу не только большевистского режима; он может обусловить огромный процесс перегруппировки сил от Богемии до Гималаев и Персидского залива. Страницы истории открываются вновь, краски снова льются на карты.
Ключ к этому лежит в реорганизации Восточной Европы, в создании буферной зоны между тевтонами и славянами. В интересах Америки направить свои усилия на конструктивное решение этой проблемы, если только желательно предотвратить повторение войны».
