Через месяц после прихода к власти, в апреле 1985 г. Горбачев провёл Пленум ЦК КПСС, на котором поставил задачу ускорения технического и социально-экономического развития. Решать эту задачу попробовали привычными путями, не выходя за рамки системы. На последующую пятилетку резко увеличили размеры инвестиций в отрасли машиностроения, т. е. в тяжелую промышленность – на гигантскую по тем временам сумму более 200 миллиардов рублей. Начали покупать оборудование – целыми заводами – в западных странах. При этом не менялась ни система организации производства, ни система стимулов – производственники были по-прежнему заинтересованы в выполнении «вала», а не в инновациях.
Началась перестановка кадров. Со своих постов были сняты очевидные противники перемен или враги Горбачева: Гейдар Алиев, В. В. Гришин, Д. А. Кунаев, Г. В. Романов, В. В. Щербицкий. Вместо Н. А. Тихонова председателем Совета Министров стал Николай Рыжков. Андрей Громыко, выдвинув кандидатуру Горбачева в генеральные секретари, сам отошел на «тихий» пост Председателя Президиума Верховного Совета. Будущий главный «прораб перестройки» Александр Николаевич Яковлев, с которым Горбачев познакомился, когда тот служил послом СССР в Канаде, стал заведовать отделом пропаганды ЦК КПСС. Секретарем Московского горкома назначен был ровесник Горбачева Борис Николаевич Ельцин, ранее возглавлявший Свердловский обком компартии. Ельцин за год сменил почти все партийное руководство столицы. Сам же Горбачев за первые полтора года у власти заменил 70 % членов Политбюро, 60 % секретарей обкомов, 40 % членов ЦК.
На апрельском 1985 г. пленуме генеральный секретарь признал серьезные экономические проблемы, укоренившиеся в брежневское правление (вскоре оно стало обозначаться как «эпоха застоя»), но вместе с тем высказал убеждение в непорочности основ советского социализма. Проблема, по его словам, заключалась в том, что «потенциальные возможности социализма использовались недостаточно». Задачей было провозглашено создать «больше социализма», ускорить его развитие. «Перестройка» и «ускорение» – эти слова стали ключевыми в избранной Горбачевым реформаторской стратегии. Еще одним ключевым словом с 1986 г. стала «гласность», означавшая вскрытие недостатков, мешавших перестройке и ускорению.
Мнение современника:
28 мая 1985 г. член ЦК КПСС А. С. Черняев записал в дневник: «Да, это открытие действительно нового этапа в советской истории. Наверное, что-то большое из этого получится. Горбачев, кажется, не из тех, кто останавливается на четверти пути, как случилось с Хрущевым, испугавшимся своей смелости». – А. С. Черняев. Совместный исход. Дневник двух эпох. С. 629.
Во главу угла экономической модернизации была поставлена новая инвестиционная и структурная политика, которая предполагала перенести упор с нового строительства, покончив тем самым с разорительной практикой «долгостроев» и «незавершенок», на техническое перевооружение действующих предприятий и производств. Задачей номер один было признано ускоренное развитие машиностроения, в котором усматривалась основа быстрого перевооружения всего народного хозяйства. Программа «ускорения» предполагала опережающее (в 1,7 раза) развитие машиностроения по отношению ко всей промышленности и достижение ею мирового уровня уже в начале 1990-х гг. Но ни в одном из партийных документов, ни в одном из официальных расчетов не говорилось, что для достижения цели «догнать Америку» за пять лет в важнейшей отрасли необходимо было, чтобы производство оборудования для самого машиностроения развивалось, в сравнении с ним, еще в два раза быстрее. Советской экономике это было совершенно не под силу. Предпринятые массированные денежные, в том числе валютные, вливания в машиностроение не дали эффекта ни через год, ни через два после провозглашения этого направления приоритетным.
В волюнтаристском духе иллюзий 1960-х гг. была выдержана школьная реформа, одной из задач которой ставилось всеобщее компьютерное обучение школьников. Явно подразумевалось, что выпускники станут вровень с «синеворотничковым» рабочим классом Запада и создадут прочную кадровую базу для научно-технического прогресса. Из виду была упущена «малость»: советская промышленность не могла произвести и толики компьютеров, необходимых для осуществления реформы. Ряд командно-административных реформ, направленных на укрепление производственной и исполнительской дисциплины, начатых Горбачёвым, напоминал хрущевский и, еще в большей степени, андроповский подходы. К ним относился Закон о госприемке, согласно которому на промышленных предприятиях создавались специальные комиссии по контролю за качеством продукции. Реформа привела к разбуханию административного аппарата, но не дала позитивных практических результатов. Горбачев также сильно надеялся на внедрение компьютеров в планирование и поощрял группу ученых (Е. П. Велихов и др.), которая обещала ему прорывы в этой области. Это оказалось очередной иллюзией.
Среди командно-административных мер наибольшую известность приобрело постановление ЦК КПСС «О мерах по преодолению пьянства и алкоголизма». Бытовое пьянство и алкоголизм стали к 1980-м гг. подлинной трагедией России. Злоупотреблял алкоголем каждый третий взрослый мужчина, каждая восьмая женщина. Пили студенты, учащиеся ПТУ, школьники старших классов. Ходила крылатая фраза – «с утра выпил – и весь день свободен».
Народу явственно угрожало физическое вырождение. По словам Горбачева, «речь идет не только о главной социальной проблеме настоящего времени, но о биологическом состоянии народа, о его генетическом будущем. И если мы этой проблемы не решим, ни о каком коммунизме не может быть и речи». Сам Горбачев практически алкоголя не употреблял. Со стороны ему еще яснее была видна обширность бедствия. Но бороться с ним он умел только старым партийным методом – запрещать производить, запрещать продавать, запрещать употреблять.
Антиалкогольная кампания проводилась энергично, с опережением намеченных сроков, уже к концу 1986 г. производство алкогольных напитков сократилось почти вдвое. Хотя напивались, в основном, водкой, были заодно вырублены прекрасные виноградники Крыма, Закавказья, Молдавии. Эта реформа, как и большинство других, дала неожиданные и непредвиденные результаты. Потребление алкоголя населением не сократилось, но вместо государственной продукции стали употреблять самодельные, зачастую суррогатные напитки. В магазинах возник хронический дефицит сахара – самогон варили все – от сельских бабок до профессоров. Был нанесен серьезный ущерб государственной казне: массированная антиалкогольная кампания сократила поступления в бюджет от продажи спиртных напитков на 37 млрд рублей в течение трех лет и впервые в истории коммунистического режима привела к острому бюджетному дефициту.
Апофеозом стратегических установок первого этапа правления Горбачева явился XXVII съезд КПСС, состоявшийся в марте 1986 г. Обещания, данные советскому народу «родной» коммунистической партией, были обширны. Особенно заманчиво звучали обещания удвоить к 2000 г. экономический потенциал СССР, в 2,5 раза повысить за тот же срок производительность труда и обеспечить каждой советской семье отдельную квартиру. В последнее обещание из здравомыслящих людей не поверил практически никто.
На съезде Горбачев говорил, что Сталин истребил ленинскую гвардию и исказил ленинские идеи, и надо вернуться к истокам коммунизма. Он призывал «активизировать человеческий фактор», вновь освоить опыт НЭПа и фабрично-заводских комитетов 1918 г. Выросший на кратком курсе ВКП (б), Горбачев скорее всего не подозревал, чем был НЭП в действительности и для чего он замышлялся Лениным. «Возродить НЭП», объединить социализм и рынок призывал главный консультант Горбачева в области экономики – академик Л. И. Абалкин. Идя в этом направлении, съезд, среди прочего, одобрил Закон о трудовых коллективах, предусматривавший выборы директоров предприятий советами трудовых коллективов и утверждавший принцип хозрасчета на предприятиях.
XXVII съезд подверг критике за утопизм прежнюю хрущевскую программу КПСС (она обещала полное построение коммунизма в СССР к 1980 г.), но его собственные решения были выдержаны в том же духе. Преемственность с прежними целями КПСС подтверждалась названием передовицы газеты «Правда», посвященной итогам съезда: «Наша цель – коммунизм!»
Конкретная реальность развивалась в явном противоречии с реформаторскими замыслами и обещаниями, свидетельствуя о полной исчерпанности возможностей коммунистической государственно-мобилизационной модернизации. Кризис советского социализма не ослабевал, но усиливался. Его зримым и трагическим проявлением стала катастрофа на Чернобыльской атомной электростанции.
