В декабре 1988 г. Горбачев выступил на Генеральной Ассамблее ООН и заявил, что применение силы в международных отношениях не может быть оправдано никакими интересами. Это заявление было воспринято с особым вниманием в странах Восточной Европы – но некоторые еще сомневались, будет ли Генеральный секретарь следовать высоким принципам, если начнется выход стран региона из коммунистического блока.
В практической реализации «нового политического мышления» центральное место заняли отношения СССР с США. В течение шести лет пребывания Горбачева у власти между ним и президентами США, сначала Рейганом, а затем Джорджем Бушем-старшим, состоялось несколько официальных переговоров и встреч, в ходе которых были достигнуты немыслимые в прежние годы договоренности.
Уже в апреле 1985 г. Горбачев объявил об одностороннем моратории на развертывание советских ракет средней дальности (СС-20) в Европе. Это решение было подготовлено предыдущим руководством, но требовало политической воли для своего претворения в жизнь. Испытания и дальнейшая разработка новой советской ракеты средней дальности «Скорость» была отменена. В ноябре 1985 г. Горбачев встретился с Рейганом в Женеве, в октябре 1986 г. – в Рейкьявике и в декабре 1987 г. в Вашингтоне. Они согласились на обоюдную ликвидацию ракет средней дальности. Было решено уничтожить ракеты средней (от 1000 до 5500 км) и меньшей (от 500 до 1000 км) дальности на основе американского «нулевого варианта», который до Горбачева советским руководством категорически отвергался. Окончательный договор (Договор по РСМД) был подписан в Вашингтоне 8 декабря 1987 г. и вступил в силу 1 июня 1988 г. В итоге США уничтожили 247 «Першингов-2», а СССР – 660 ракет типа «Пионер». Было уничтожено и много другого атомного оружия средней и меньшей дальности.
Буш, став президентом США в январе 1989 г., первоначально относился к реформам Горбачева с осторожностью. Но стремительная демократизация в Восточной Европе убедила его в том, что Горбачев не готов применить силу. 11 сентября 1989 г. Буш в разговоре с Генеральным секретарем НАТО Манфредом Уорнером сказал, что будет убеждать Горбачева отказаться от Варшавского договора. Когда Уорнер в этом усомнился, Буш отреагировал: «Быть может, это кажется наивным. Но кто мог предсказать те изменения, которые мы наблюдаем сегодня?» На Мальте 2–3 декабря 1989 г. Горбачев встретился с Бушем уже как партнер, а не соперник. Горбачев подтвердил, что судьбу ГДР и будущего устройства «двух Германий» должен решить сам немецкий народ. Горбачев и Буш договорились, что они будут делать все, чтобы в Прибалтике, где ширилось движение за отделение от СССР, не была пролита кровь. Буш был в особенности заинтересован, чтобы СССР прекратил «экспорт революции» в Латинской Америке и, в частности, перестал помогать режиму Кастро на Кубе. На это, однако, Горбачев в тот момент не пошел. Президент и Генеральный секретарь совместно объявили прессе, что они «похоронили холодную войну в водах Средиземного моря».
31 июля 1991 г. Горбачев и новый президент США Буш подписали договор о пятидесятипроцентном сокращении стратегических наступательных вооружений (Договор СНВ-1). Это соглашение предусматривало проведение инспекций и взаимный контроль «на местах» за ликвидацией и производством стратегических вооружений, чего прежние советские правители не допускали. Убраны были главным образом ракеты устаревших образцов, новейшая советская система «Тополь» сохранилась. Советское руководство, в отличие от своей традиционной позиции, согласилось не принимать в расчет ядерные силы Великобритании и Франции, союзников США. Ядерная гонка, начавшаяся еще в годы Второй мировой войны и измотавшая народное хозяйство России намного больше, чем США, была Горбачевым полностью прекращена.
5.3.3. Завершение Афганской войны
Сразу же вслед за избранием М. С. Горбачева Генеральным секретарем, в ЦК и в редакцию «Правды» пошел поток писем, в которых русские люди, не скрывая своего имени, задавали вопрос – зачем нужна эта война и когда она кончится. Одни предлагали вовсе закончить войну, другие, «если это так уж нужно», посылать не молоденьких новобранцев, но опытных солдат-добровольцев. Женщины рассказывали, какими морально, а порой и физически искалеченными возвращаются их дети из «Афгана». В среднем, каждый день в Афганистане погибало в 1985 г. десять русских людей.
Свидетельство очевидца
«Пишут солдаты, искренне и попросту сообщая, что они не понимают, «зачем они здесь». Пишут офицеры и даже один генерал, подписавший своим именем, что они не в состоянии объяснить своим солдатам, подчиненным, «зачем они там», и что только со стороны может показаться, что «выполняют интернациональный долг», а, находясь там, в это невозможно уверовать. Пришло два письма от экипажей танка и вертолета. Эти укоряют «Правду» – зачем она пишет неправду: вот, мол, вы недавно описали бой, в котором будто бы героически сражались афганские воины, а на самом деле – это «мы сражались, и всё было совсем не так». – А. С. Черняев. Совместный исход. Дневник двух эпох. С. 617.
Но бои в 1985 г. становились все более ожесточенными. Только что избранный генсек, по словам А. Черняева, «заангажировался на Афганистане» и твёрдо говорил: «Братьев мы не оставим в беде». Между тем «брат» Бабрак Кармаль абсолютно не годился на роль лидера Афганистана. По воспоминаниям Бориса Громова, Кармаль обладал всеми качествами партийного функционера в худшем своем варианте: он был демагогом, искуснейшим фракционером, мастерски мог прикрываться революционной фразой. Что же касается реальной работы, то он ее просто не вел, а поэтому не пользовался авторитетом практически ни у кого. Все эти качества усугублялись хроническим алкоголизмом.
Ряд советников, и в первую очередь академик Георгий Арбатов, пытались убедить нового генсека в бесперспективности Афганской войны, в ее крайней опасности для внутренней стабильности и международного положения СССР. Горбачев прислушивался к их доводам, и уже в июне 1985 г. поручил аппарату «подготовить предложения по решению афганского вопроса». 10 октября 1985 г. Бабрак Кармаль был тайно вызван в Москву. Горбачев в разговоре с ним предупредил, что к лету следующего года советские наземные войска уйдут из Афганистана. Он посоветовал афганскому диктатору расширять социальную базу режима, забыть о построении социализма, разделить власть с реально авторитетными в стране людьми, в том числе и с главарями банд и иных военных формирований, враждебных Кармалю, опереться на ислам и традиционные нравственные ценности, поднять жалованье муллам и армейским офицерам, разрешить свободный рынок. Бабрак Кармаль уехал из Москвы совершенно ошарашенным, а через неделю, 17 октября, Горбачев подвел итог этой встрече на заседании Политбюро: «С Кармалем или без Кармаля мы будем твёрдо проводить линию, которая должна в предельно короткий срок привести нас к уходу из Афганистана».
В мае 1986 г. Кармаль был заменен Наджибуллой, который до этого занимал должность начальника службы безопасности Афганистана. Наджибулла выгодно отличался от своего предшественника: он был человеком властным и волевым, однако его назначение не изменило общей обстановки в стране. Всем было ясно, что режим НДПА держится только военной и экономической помощью СССР. Несмотря на принятые Горбачевым сроки, советские наземные силы продолжали воевать в Афганистане.
Историческая справка
В одной из схваток с моджахедами совершил подвиг ефрейтор Александр Корявин, служивший в 103-й Витебской воздушно-десантной дивизии. Во время боя в горах он закрыл грудью от пуль душманов своего командира взвода – лейтенанта Андрея Ивонина. За этот подвиг воину-десантнику было присвоено звание Героя Советского Союза. Спасенный им офицер долгое время каждый год приезжал из Витебска к матери Александра в город Сергиев Посад Московской области. Свою дочь он назвал Сашей в честь солдата, спасшего ему жизнь ценой своей жизни.
К 1987 г. обстановка в Афганистане ничуть не улучшилась. Гражданская война шла почти восемь лет, перспектив ее окончания видно не было, а средства на нее тратились громадные, не говоря уже о гибели людей. Наладить отношения с Западом и США было невозможно без решения вопроса о выводе войск.
Конец 1987 г. ознаменовался ожесточенными боями в округе Хост, который был занят войсками непримиримой оппозиции, намеревавшейся создать в нем правительство, альтернативное кабульскому.
Свидетельство очевидца
Генерал-лейтенант Борис Громов, в то время командующий 40-й армией, так описывает сложившуюся обстановку: «Группировка оппозиции в этом районе состояла в основном из военизированной части племени джадран. Это очень гордые люди, которые в своей истории не подчинялись вообще никакому правительству и действовали так, как считали нужным. Общее руководство формированиями моджахедов осуществлял Джелалуддин, выходец из этого племени. Начать операцию решено было в ноябре. Одновременно с планированием и подготовкой боевых действий командование 40-й армии предпринимало одну попытку за другой для того, чтобы добиться деблокирования Хоста мирным путем. Переговоры пришлось вести, в том числе и мне, как командующему армией и руководителю предстоящих боевых действий. Несмотря на то, что я вместе с несколькими офицерами поднимался на перевал, который служил разграничительной чертой между владениями племени джадран и всей остальной территорией Афганистана, личная встреча с Джелалуддином так и не состоялась. Он не шёл на контакт с советскими. Наше общение с ним ограничилось несколькими письмами». – Б. В. Громов. Ограниченный контингент. М.: Прогресс, 1994. С. 299–300.
