– Предположим, что покончит? Ходят сплетни…
– О тебе с капитаном? – Чантел кивнула в знак согласия.
– Скажут, что из-за этого. Могут даже сказать… Ах, Чантел, какой ужас. Вспомнят, как умерла тетя Шарлотта и что в ее смерти подозревали меня.
– Ты беспокоишься о том, чего не произойдет. Ты такая же, как и Моник.
– Это может произойти.
– Это не произойдет. Обещаю тебе. Я буду следить за ней. Я сделаю все, чтобы ей даже случай такой не представился.
– Ох, Чантел, какое счастье, что ты здесь.
Она успокоила меня, и я с удовольствием занялась составлением описи мебели. Мое предположение оказалось верным. В доме имелось небольшое состояние в виде мебели, хотя от ее вида я пришла в ужас.
Я призвала Перо и объяснила ей, что от нее требуется. Я настаивала, что пыль опасна. В ней заводятся насекомые. Есть термиты. Я видела, как они маленькими армиями маршируют по саду, но они могут превратиться в большие армии. Я представила, как они маршируют по ценной мебели. Мне было известно, что они могут съесть мебель, оставив от нее одну шелуху.
Перо возвестила:
– Полировать мебель слишком дорого. Мадам никогда мне этого не разрешит.
– Недальновидность и глупость, – заключила я.
Бедная Перо. Она нервничала. Я узнала, что даже несмотря на небольшую плату она хотела работать в «Каррманте», потому что здесь ей платили больше, чем если бы она работала на сахарной плантации или потрошила рыбу. Ей не хватало ловкости, чтобы делать ожерелья из раковин и серьги. Ей хотелось оставаться при доме, поэтому она экономила свечи, выполняла приказания мадам и мыла посуду. Она была прекрасной служанкой, всегда старающейся угодить.
После моем выговора Сула, казалось, стала меньше на меня злиться, но я часто ощущала, как она следит за мной, когда я, изучая мебель, заносила ее в список. Однажды, подняв голову, я увидела, что она смотрит на меня в окно; часто, когда я быстро подходила к двери, я слышала, как шлепают прочь ее плетеные сандалии. По-видимому, она стала иначе относиться ко мне. Вероятно, она решила, что я могу принести в дом удачу. Представляю, как они с Перо, а возможно и с Жаком судачат обо мне. Оказалось, что мебель имеет большее значение, чем они предполагали. Я ее продам для них, и дом снова станет богатым, как при жизни мсье де Лодэ. И зная, что все это сделаю я, они стали относиться ко мне с уважением.
Я заметила, с каким благоговением они глядят на грубый деревянный подсвечник и на старые плетеные стулья.
Перо стала понемногу полировать мебель, экономно расходуя политуру.
Однако жить в доме стало приятнее, я почувствовала себя более свободно. Шло время. Моник стала успокаиваться. Я попросила Эдварда иногда проводить с ней время и помнить, что она больна, и поэтому моментами ей необходимо убеждаться в его любви к ней, а порой она слишком устает, чтобы общаться с ним. Он отнесся к этому спокойно и продолжал отсчитывать дни в календаре, с удовольствием наблюдая, как постепенно приближается Красный день календаря.
Однажды, когда он сидел со своей матерью, я выскользнула из дома погулять вдоль моря. Я любила гулять одна. От пейзажа захватывало дух, я постоянно натыкалась на новые красивые места. Составление описи успокаивало меня. Меня поглощала работа, и я забывала о неведомом будущем и мрачном настоящем, разглядывая канапе или бюро, которые явно принадлежали руке какого-либо мастера, но у них отсутствовало клеймо.
Стоял полдень, сильная жара уже схлынула, но гулять на солнце было очень жарко. На мне была огромная плетеная из соломы шляпа, которую я купила на одном из прилавков под пальмовым навесом у берега, шляпа была с широкими полями, легкая, созданная как раз для жары.
В поисках тени от деревьев я забрела вглубь и, обойдя залив, вышла к месту, где раньше не бывала. Там было чудесно. Шумел прибой, временами раздавалось жужжание, и неожиданно на бреющем полете проносилось мимо какое-нибудь насекомое.
Мое внимание привлек камень в воде, недалеко от берега. Он стоял вертикально, напоминая человеческую фигуру, его окружала голубая прозрачная вода. Я стояла высоко на утесе, откуда мне был виден завиток следующей бухты, на острове было очень много бухт. Мне говорили, что остров занимает площадь тридцать миль на шесть, следовательно, он был одним из самых больших в группе островов, поэтому, как я предположила, он и был обитаем и до какой-то степени культивируем. Далеко в море виднелись другие островки, но, вероятно, это были всего лишь куски вулканической породы, попавшие в воду много веков назад.
Утес отлого спускался в поросшую лесом долину. Цветущие деревья были такими яркими, что мне захотелось получше их разглядеть, к тому же на утесе было очень жарко, и мне хотелось уйти в тень, чтобы отдохнуть и собрать букет экзотических цветов, которые мне так нравились. Я ставила букеты в горшки, которые нашла для меня Перо.
Укрывшись под деревьями, я сняла шляпу и стала ей обмахиваться. Мы с Чантел купили себе национальные платья, только мы их немного переделали, чтобы они выглядели более современными.
Среди деревьев стояла стена из глины. Стена начиналась за лесом и тянулась через весь лес, меня поразила ее неуместность, и я поняла, что она что-то значит; правда, мне все кажется необычным на острове.
В стене был пролом, и я прошла сквозь него. Лес сгущался. Я пошла к другой стене, на этот раз высокой. Здесь явно было что-то огорожено, и мое любопытство стало расти. Я зашагала вдоль стены, пока не набрела на калитку; отодвинув засов, я вошла внутрь. Тут деревья были прорежены, и трава была аккуратно подстрижена, место походило на только что скошенную лужайку. В центре поляны стояла каменная фигура. Подойдя к ней поближе, я увидела, что вокруг нее лежат разноцветные камни: пурпурно-розовые, похожие на аметисты, темно-синие, по-видимому, ляпис-лазурь, светло-зеленые агаты и большие раковины. Они образовывали вокруг фигуры круг.
И тут до меня дошло, что это племенной знак, и я ступила в запретное место.
Меня охватило смятение, и я побежала прочь из этого места. А вдруг весь лес – частное владение, и я нарушила границы. Стараясь найти дорогу, я убегала все дальше и дальше в лес. Когда я смотрела на него с утеса, он казался мне небольшим, но сейчас он превратился в лабиринт, в котором я не могла найти выход. Исхоженные тропинки разбегались в разные стороны. Выбрав одну из них, я пошла вперед, за поворотом появился дом. Типичный местный дом из ила и веток на сваях с крышей из веток и соломы. Дом был одноэтажным, но по местным стандартам очень длинным и большим.
Мне было очень жарко, главным образом, от страха. Я четко понимала, что нарушила границы необычным способом, и мое присутствие может оказаться нежеланным. Недаром там стояла грозная фигура в кольце из камней и раковин.
