относится?
– Именно тем.
– А врачебное-то искусство почитается знанием, отличным от прочих знаний, – конечно, потому, что определяется понятием о здоровье и болезни.
– Да.
– Поэтому желающий исследовать врачебное искусство необходимо должен исследовать его в том, в чем оно состоит, а не в ином внешнем, в чем не состоит.
– Без сомнения.
– Значит, надлежащий исследователь будет рассматривать врача в кругу здоровья и болезней, действительно ли он искусный врач.
– Выходит.
Как правильно выбрать себе работу
(Ксенофонт. «Воспоминания о Сократе»)
– Однако, Эвфер, – возразил Сократ, – не очень-то легко найти работу, за которую не услышишь упреков: трудно сделать что-нибудь так, чтобы ни в чем не ошибиться; да если что и без ошиби сделаешь, трудно не натолкнуться на неразумного судью; дивлюсь я, как тебе удается так легко избегать упреков и от тех, на кого ты теперь работаешь. Поэтому надо стараться быть подальше от придирчивых людей и искать судей справедливых; надо браться за дело, которое тебе по силам; а которое не по силам, того надо избегать; и вообще, всякое дело исполнять с возможно большей тщательностью и охотой. В таком случае, думаю, меньше всего подвергнешься упрекам, скорее всего найдешь помощь в нужде и проживешь всего легче, безопаснее, не терпя никакого недостатка в старости.
Судья – употребление этого слова в переносном смысле означает «ценитель», «способный различать», как в словах Чацкого «А судьи кто?» – не в значении, кто его судит, а в значении, кто именно берет на себя право все оценивать на основе старых суждений. Сократ замечает, что эти дурные судьи «придирчивы», они прежде всего педанты, а затем уже люди, лишенные вкуса или старомодные.
Как научиться рассуждать философски
(Платон. «Лисид»)
– В самом деле, мне кажется, мудрецы говорят о добрых, что они-то подобны и друзья между собою; злые же, как и говорится о них, никогда не бывают подобны самим себе, будто отуманенные и неустойчивые. А что неподобно самому себе и отличается от себя, то-то едва ли уж может уподобляться другому или быть его другом. Не так ли и тебе кажется?
Мудрецы – в оригинале еще выразительнее – «мудрейшие», или, в другом месте, «всемудрые», иронически о тех, кто притязает разбираться в любых вопросах.
Отуманенные – буквально «изумленные», «пораженные», иначе говоря, завороженные чем-то, не свободные.
Неподобно – противопоставление «подобного» и «неподобного», взятое из геометрии, стало главной этической метафорой у Сократа и Платона: добр тот, кто подобен добру, сопоставим с ним, основой суждения оказывается сходство. Мы привыкли к более развитым этическим суждениям, основанным на внутреннем соответствии намерений, норм, ценностей и поступков, пока мы присутствуем при самом возникновении отвлеченной этики.
– Так, – сказал он.
– Значит, утверждающие, что подобный подобному друг, подразумевают, как я думаю, то, друг мой, что один добрый одному доброму друг; злой никогда не соединяется истинною дружбою ни с добрым, ни со злым. Таково ли и твое мнение?
Подтвердил.
– Стало быть, мы понимаем уже, что такое друзья: исследование нам показало, что это будут люди добрые.
– Конечно, – сказал он, – мне кажется.
– И мне, – примолвил я, – хотя в этом есть что-то досадное. Давай-ка, ради Зевса, посмотрим, что я и тут подозреваю.
Сократ подводит собеседника к мысли, что дружба как доброкачественный образ жизни доступна только доброкачественным людям. Эта мысль потом стала основой этики дружбы, обоснованной, прежде всего, Аристотелем в трактате «Никомахова Этика». Но при этом ниже будет поставлено под вопрос, можно ли вывести эту доброкачественность из подобия. Иначе говоря, Сократ ставит вопрос о том, что качества не являются простыми данностями и не выводятся из «подобий», но требуют дополнительных размышлений.
Подобный подобному, поскольку подобен, и потому друг, должен ли быть также полезным, как такой такому? или иначе: всякий подобный всякому подобному какую мог бы принесть пользу либо какой вред, чего не принес бы сам себе? или что заставил бы терпеть, чего не терпел бы сам по себе? Такие-то как были бы любимы друг другом, не имея попечения друг о друге? Могли ли бы как-нибудь?
– Не могли бы.
– А что не было бы любимо, как было бы другом?
– Никак не было бы.
– Ну так подобный подобному не друг: другом был бы добрый доброму, поскольку добр, а не поскольку подобен.
– Может быть.
– Что жe? Добрый, поскольку добрый, не будет ли достаточен для себя?
– Да.
– А достаточный-то, по достаточности, не нуждается ни в чем.
Достаточный – можно перевести как «годный» или «вполне способный». Если в русском языке невозможно употребление таких слов без уточнения «в каком отношении», то в греческом языке это одно из слов, обозначающих совершенство или, по крайней мере, удовлетворительное состояние, как мы говорим о механизмах, что они «в рабочем состоянии». Поставленный Сократом вопрос потом был решен Аристотелем в «Никомаховой Этике»: достаточный человек ни в чем не нуждается, но нуждается в друге как «втором я», как в возможности оценить свою достаточность и поддержать ее, сделав тем самым ее нормативом и для других.
– Как же иначе?
– Не нуждающийся же ни в чем не будет ничего и любить.
– Конечно, нет.
– Но кто не будет любить, тот не будет и дружиться.
– Да, так.
– А кто не будет дружиться, тот не будет другом.
– Явно, что нет.
– Каким же образом добрые, по принятому основанию, будут у нас друзьями добрых, когда и отсутствуя, они не стремятся друг к другу, – ибо и в отдельности достаточны для самих себя, – и присутствуя, не нуждаются друг в друге? Да таким-то людям что за причина уважать одному другого?
Принятое основание – принцип рассуждения, аксиома. Сократ указывает, что если считать дружбу аффектом (эмоциональным переживанием), то нельзя из подобия аффектов вывести факт несомненной дружбы.
– Никакой, – сказал он.
– А друзьями-то могут быть только те, которые будут уважать один другого.
– Правда.
– Сообрази же теперь, Лисид, куда нас бросило. Разве не в целом чем-то мы обманываемся.
– Как так? – спросил он.
– Некогда я уже слышал от кого-то и сейчас вспомнил, что подобное с подобным и добрые с добрыми находятся в сильной вражде, и этот кто-то ссылался даже на свидетельство Гесиода, говоря, что «гончар порицает гончара, певец певца, нищий нищего», и таково, говорит, все прочее: вещам самым подобным между собою крайне необходимо исполняться ненавистью, любопрением и враждой, а самым неподобным – дружбою; потому что бедному необходимо быть другом богатого, слабому – другом сильного, ради попечения, больному
