на пары. Правда, вчерашняя гонка, события на той проклятой крыше и бессонная ночь на Петровке давали о себе знать, и я чувствовал себя очень уставшим. Хорошо что у меня есть кое-какие договоренности с профессором Нахаашем. Он меня взбодрит, и я не усну в одной из аудиторий Академии. Ну и двести рублей получу за серию тестов, которые профессор наверняка захочет провести. Мелочь, учитывая то что я сейчас имею, но деньги к деньгам, как говорится.
***
— Я поражён, — сказал мне Нахааш, когда мы закончили с тестами и процедурами.
Усталость как рукой сняло, и я был свеж и бодр.
— Что вы имеете в виду, профессор?
— Алексей, ты уникален. Еще ни разу я не видел, чтобы максимальный уровень силы рос. Когда ты в первый раз попал ко мне в руки, — что-то не нравятся мне его слова, но ладно, это просто моя паранойя, — ты был намного слабее чем сейчас. То что было несколько месяцев назад и сейчас, — он еще раз сверился с показаниями на экране монитора, — это как будто про двух разных людей. И ты говоришь, что скачки силы с тобой происходят во сне, которому предшествует что-то необычное?
— Всё верно. Я же сам вам только что это рассказал, — ну да, едва профессор снял показатели, он на меня насел с расспросами, и пришлось выложить почти всё. Ну за исключением того, что князь Григорий хотел меня убить.
Я не боялся говорить, как-никак мы с Нахаашем подписали хренову тучу бумаг, которые меня защищали от утечки личной информации.
Профессор был восхищён. Профессор был поражён. Профессор был готов действовать.
Правда меня ждала учёба. поэтому мы договорились встретиться вечером…
***
— Господа, прежде чем начать говорить по существу, я хочу выразить своё восхищение прозорливости автора.
— Вивисектор, что вы имеете в виду? — спросил исполнитель.
— Ввести в схему этот объект, — перед дымными фигурами появилась голограмма, изображающая Алексея, — было гениальным решением.
— Оставьте свои льстивые восторги, — сказал автор, — и ответьте по существу. Почему вы так считаете?
— Да, простите, я увлекся, — отозвался вивисектор, — посмотрите на уже собранную статистику по этому объекту и на экстраполяцию которую я сделал.
Перед участниками схемы появился график уже существующего и предполагаемого роста силы Алексея Соболева. И это был взлёт от нуля до бесконечности.
— Я вижу, — сказал автор, — вы правы, вивисектор, потенциал этого объекта безграничен. Нам нужно его развивать. Предлагаю активировать сценарий “железная рубаха”.
— Автор, вы уверены? — осторожно уточнил исполнитель. После того как автор его чуть не убил исполнитель предпочитал перестраховываться.
— Я уверен, — последовал ответ. И эти два слова заключали в себе столько силы, что ничто, из которого была соткана комната для совещаний, пошло волнами.
— Я вас понял, автор, — отозвался исполнитель, — лаборатория в Циндао закончила разработку прототипа “железной рубахи”, и я могу передать опытный образец вивисектору.
— Делайте. И как можно скорее, — сказал автор, — Матвей Медведев практически задавил восстание в Чако, а Игорь Быков начал формировать лояльную Петербургу военно-гражданскую администрацию в Синьцзяне. Это не приемлемо! Схема должна быть завершена до того как экспедиционные корпуса вернутся в Империю.
— Простите, автор, — подал голос новый спонсор, предыдущий закончил свой жизненный путь в сточной канаве рядом с центральной площадью Ярославля, — почему вы так беспокоитесь о экспедиционных корпусах? Там всего двести тысяч роялистов.
— Эти двести тысяч намотают на штыки всю оппозицию. Одни синие кирасиры вы***т и высушат всех ваших активистов.
Участники схемы говорили еще долго. Но их разговоры смолкли, когда Алексей Соболев снова появился в лаборатории профессора Нахааша.
Том 2. Глава 8
Если в гонках мы уделывали американцев практически в ноль, то вот в плане организации шоу они смогли нас удивить. Особенно треком на Ниагаре, это было очень необычно и очень круто.
Поэтому, большие и умные головы в спорткомитете Империи решили, что нам нужен достойный ответ.
И вот места проведения второго и третьего гоночного вечера изменились. Вместо Киева и Новосибирска мы отправимся сначала в Константинополь, где пройдёт городская гонка, вот буквально по улицам города, а потом на Байкал.
На озере должен будет состояться наш ответ Ниагаре, и по словам Алексы готовится там нечто колоссальное.
Ну а закрывать суперсерию мы будем в присутствии императоров в Петербурге. При этом они не только посетят гонку, но и примут участие во всех мероприятиях вечера, начиная с фуршета перед гонками и заканчивая огромным банкетом уже после окончания.
Но это будет еще не скоро, а пока что я смотрел в иллюминатор самолета, совершающего посадку в аэропорту Константинополя, и думал о моём последнем разговоре с профессором Нахаашем, и о том что за ним последовало.
***
Мы сидели в одном из кабинетов профессора, обычно у преподавателей Академии он только один, что логично. Но вот для Нахааша а также еще нескольких топов сделали исключение.
Этот кабинет ничем не выдавал, что мы в магическом мире. Да и то что это кабинет ученого с мировым именем, имеющим практически неограниченное финансирование, тоже не казалось очевидным. Этой мебели, краске на стенам и засиженному мухами окну было место скорее в каком-нибудь центре соцзащиты в Торжке или Балабаново, не знаю почему у меня в голове всплыли такие ассоциации, но что есть, то есть.
— Что ж, Алексей, я хочу тебе помочь раскрыть твой потенциал, — сказал Нахааш закрыв дверь и пригласив меня сесть в одно из ужасно неудобных кресел с прямой спинкой.
— Каким образом профессор?
— Вот смотри, все твои прыжки в уровне силы произошли после того как ты получал очень сильное магическое воздействие, а потом эмоциональное потрясение или даже был на волоске от смерти.
— Да, всё верно. Провал отбора в хоккейную команду, потом ДТП, которое могло стать смертельным, похищение в Новом Орлеане, — перечислил я, — вот все случаи прыжков, как вы их назвали.
— Отлично, — улыбнулся Нахааш, — я могу обеспечить тебе и то, и другое. Если ты не возражаешь конечно.
— Интересно каким образом, профессор? Будете меня лично пытаться убить?
— Нет, конечно, да и сейчас это сделать достаточно
