Однако с тех пор, как остановили насосы, пароход все быстрее погружался. В полчаса вода заполнила полу портики кают, потом все поднималась… поднималась…
Ровно в восемь часов двадцать минут, в момент, когда солнце достигло горизонта на западе, «Симью» пошел ко дну. Без всякой драмы, без атонии, он тихо исчез в воде, которая мягко сомкнулась над ним.
Туристы смотрели на все это в оцепенении. Радостно отправиться на Канарские острова и попасть на песчаную мель на архипелаге Зеленого Мыса – нечем в самом деле было похвастать. Если бы еще им пришлось бороться с бурями, если бы даже судно их наскочило на рифы!.. Но нет, ничего этого не произошло. Природа не переставала казаться благосклонной: лазоревое небо, легкий бриз, милостивое море…
А между тем они торчали тут, на пустынном берегу.
Слыханное ли дело подобное кораблекрушение! Можно ли вообразить себе что-нибудь более нелепое?
Глава девятая
Томпсон превращается в адмирала
Ночь прошла довольно хорошо для бывших пассажиров «Симью». За неимением коек мягкий песок послужил им ложем для сна.
Первые лучи рассвета разбудили самых ленивых. В один миг все встали, спеша узнать, на что им надеяться или чего опасаться.
Суровая правда предстала перед ними с первого взгляда: со всех сторон их окружала пустыня. Впереди лежало море без единого паруса. Над водой торчали верхушки мачт «Симью», корпус которого покоился на двадцатиметровой глубине.
С другой стороны, пустыня тоскливостью своей сжимала сердце. В месте, где они пристали, она выступала узкой оконечностью. Примыкая на севере к бесплодной земле, окруженная морем с трех других сторон, это была лишь песчаная коса шириной всего в милю, пораженная зловещим бесплодием вследствие присутствия в ней соли и усеянная ее проказными налетами.
«Какой помощи ждать в такой местности?» – спрашивали они себя тоскливо, не находя удовлетворительного ответа. К счастью, капитан Пип бодрствовал за всех. Как только пассажиры встали, он собрал их вокруг себя и вкратце объяснил им положение вещей.
Оно было просто.
В силу обстоятельств, которые всем известны, туристы выброшены на юго-восточный берег Соляного острова, почти у оконечности мыса Кораблекрушений. Так как остров этот не имеет культурных поселений, то надо подумать о способах как можно скорее покинуть его.
Пока же, согласно его указаниям, господин Морган в сопровождении боцмана с час тому назад уехал на маяк, поднимающийся на оконечности Южного мыса на небольшом расстоянии от места катастрофы. Там посланные соберут необходимые сведения и постараются раздобыть съестные припасы. Остается только ждать их возвращения.
Сообщение капитана заставило его слушателей вспомнить о том, что они умирают с голоду. Среди нравственной сумятицы, в которую повергло их приключение, они немного забыли о нем. Одного слова достаточно было, чтобы возбудить аппетит, который вот уже пятьдесят часов ничем не утолялся.
Однако оставалось лишь терпеть, потому что не имелось никакого средства, чтобы унять голод. Туристы бесцельно ходили взад и вперед по берегу в томительном ожидании.
Только около восьми часов Робер и боцман вернулись из своей экспедиции, сопровождаемые повозкой, которую тащил мул и которой правил кучер-негр. Груз этой повозки, состоявший из самых различных съестных припасов, на минуту привлек общее внимание.
Поднялась толкотня, и Томпсон должен был вмешаться, чтобы раздача пищи происходила в полном порядке. Наконец каждый унес свою долю и в продолжение долгого времени царило молчание, нарушавшееся лишь стуком челюстей.
Пипербом был в особенности превосходен с четырехфунтовым хлебом в одной руке и с целым бараньим филе – в другой; он поднимал и опускал свои руки с правильностью паровой машины. Несмотря на голод, остальные туристы оцепенели от изумления при виде такого механического поглощения пищи.
Но Пипербом очень мало интересовался эффектом, который производил. Руки его продолжали невозмутимо работать. Постепенно хлеб и филе уменьшались.
Они исчезли одновременно. Тогда Пипербом потер руки и закурил трубку как ни в чем не бывало.
Пока пассажиры и экипаж утоляли голод, капитан при посредстве Робера совещался с туземцем, хозяином повозки. Добытые сведения были далеко не утешительного характера.
Соляной остров представляет собой своего рода степь в двести тридцать три квадратных километра, на которой еще меньше столетия тому назад не было ни одного живого существа. К великому счастью для потерпевших кораблекрушение, один португалец лет пятьдесят тому назад возымел мысль эксплуатировать соляные копи, которым остров обязан своим названием, и эта промышленность привлекла туда около тысячи поселенцев. Рыбаки или большей частью рабочие не составили нигде настолько значительного населения, чтобы оно заслуживало названия города или даже местечка. Тем не менее на берегу залива Мордейра, превосходной якорной стоянки на западном берегу острова, несколько домов образовали уже подобие поселка у конечного пункта рельсовой колеи, по которой вагонетки под парусами доставляли до морского берега соль. В этой-то деревушке, лежащей всего в пятнадцати километрах, только и можно было найти кое-какую помощь.
Получив эти сведения, Томпсон тотчас же уехал с туземцем с целью подрядить несколько повозок, чтобы забрать людей и багаж. Тем временем пассажирам ничего не оставалось делать, как возобновить утреннюю прогулку. Но теперь состояние желудков развязывало языки, и каждый дал волю своему настроению. Одни были спокойны, другие – грустны, третьи – взбешены.
Исключительное явление – лицо мистера Абсиртуса Блокхеда не выражало, по обыкновению своему, безграничного довольства. Да, почтенный бакалейщик был меланхоличен или по крайней мере озабочен. Он, казалось, был не в своей тарелке и бросал взгляды во все стороны, как если бы потерял что-нибудь. Наконец он не выдержал и, обратившись к Рожеру де Соргу, который внушал ему особенное доверие, спросил:
– Мы ведь, сударь, у архипелага Зеленого Мыса? Не так ли?
– Да, сударь, – отвечал Рожер, не зная, куда тот клонит.
– Тогда где же самый мыс-то? – вскрикнул вдруг Блокхед.
– Мыс? – повторил изумленный Рожер. – Какой мыс?
– Как же, Зеленый Мыс! Не каждый день приходится видеть Зеленый Мыс, а мне хотелось бы показать его Эбелю.
Рожер подавил сильное желание рассмеяться.
– Увы, сударь, должен вас огорчить, – сказал он, приняв унылую мину. – Эбель не увидит Зеленого Мыса.
