— Кого мне благодарить? — пробасил здоровяк.
— Джека Авери, — небрежно бросил Брендон на том же грубом сленге, на котором говорило большинство обитателей Нижнего Натчеза.
Бородач схватил его руку и потряс.
— А я Марлин, Бутс Марлин. Откуда тебя занесло сюда, приятель? С верховий или с низовий?
Брендон ответил не сразу, еще раз украдкой окинув взглядом свой наряд и надеясь, что он вполне соответствует обстановке. На нем была самая ветхая рубаха и самые поношенные штаны, на голову он водрузил шляпу, найденную Крисом на чердаке.
— Последнее время ошивался в Новом Орлеане. А ты?
— Болтаюсь в этом вшивом городишке вот уже два года. Раньше-то я был лодочником, гонял баржи вниз по реке, а потом по большой дороге тащился назад, забредая в каждый кабак. Скажу тебе, приятель, была это не жизнь, а малина. — Бутс ухмыльнулся и погладил бороду.
— Чего ж ты от нее отказался?
— Дураку ясно, чего ради отказываются от хорошей жизни. Ежели есть надежда на лучшую.
— Ух ты! — оживился Брендон и шумно отхлебнул из своего стакана. — Это бы по мне. Может, возьмешь в долю?
— А кто ты мне такой? — еще шире расплылся бородач. — Новая моя работенка не каждому по нутру.
— Много ты про мое нутро знаешь!
Бутс только хмыкнул.
— Ладно, не тяни кота за хвост, выкладывай!
Бывший лодочник потянулся толстой, потемневшей от грязи рукой куда-то за спину и вытянул нож с тяжеленной рукояткой и узким лезвием, из тех, что в просторечии называли «арканзасской зубочисткой». Однако такого длинного Брендон еще не видывал. Нож вонзился в неструганое дерево стойки так близко от его руки, что это чуть не стоило ему мизинца.
— Тяжелая штука, зато надежная, — бросил Бутс. Брендон не мешкая выхватил из кармана свой «паттерсон» и ткнул дулом под подбородок бородача, в самую гущу черных с проседью зарослей. Для верности он как следует прижал к нему оружие.
— Черта с два я буду таскать с собой такую тяжесть, как «зубочистка», когда кто-то уже придумал револьвер.
— Ладно, пошутили и хватит, — проворчал Бутс, отводя дуло. — Нервный ты, я вижу, приятель.
Но он улыбнулся уже теплее. Брендон вытащил нож и подал бородачу, а когда тот спрятал его, убрал свой револьвер.
— Проехали, приятель, — бросил он.
— Выпивку мне и моему другу! — рявкнул Бутс, и бармен бросился выполнять распоряжение.
Лодочник заметно расслабился. Желая закрепить благоприятное впечатление, Брендон залпом проглотил налитую порцию. Дешевое, едва очищенное виски обожгло горло, но он давно научился не показывать этого.
— Вот что я скажу тебе, приятель. Я, как, похоже, и ты, устал болтаться вверх и вниз по реке. Картежничать — не самое скучное занятие, но и от него устаешь. Если твоя новая работенка и впрямь сулит хороший барыш, я последую за тобой хоть на край света.
— Хм… — Бутс несколько раз смерил его взглядом, словно прикидывая, стоит ли с таким связываться, потом опрокинул в заросшую пещеру рта свое виски. — Допустим, решу я взять тебя в долю… где тебя найти?
— А меня не надо искать. Я сам тебя найду, если нутром почую, что мне подфартило.
Он ловко толкнул стакан, и тот скользнул по стойке в самые руки бармену. Схватив его, бармен одобрительно крякнул. Брендон поглубже надвинул на лоб свое подобие шляпы и зашагал к двери, ни разу не оглянувшись.
Налетел ветер из гавани Нижнего Натчеза, где стояли рыбацкие лодки и сохли сети. Потянуло гниющими рыбьими потрохами, но удовлетворенный Брендон даже не поморщился. Он нутром чуял, что расследование движется в правильном направлении. Только бы удача сопутствовала ему еще немного…
Внезапно хорошее настроение иссякло, словно порыв ледяного ветра задул внутренний огонь. Инстинкт игрока подсказывал Брендону, что удача рано или поздно отворачивается, и чем больше она сопутствует тебе, тем неожиданнее покидает.
— Дети, может, погуляем? Правда, становится прохладно, и мне придется захватить шаль.
Троица юных Бенлерманом с готовностью приняла предложение. Присцилла вышла из особняка через заднюю дверь, направилась во флигель и отыскала в платяном шкафу красивую голубую шаль. Как и весь ее гардероб, это был подарок Сью Элис.
Дети ждали ее на веранде, и она снова подумала о том, что Мэт — вылитый отец, а девочки чудо как хороши в своих одинаковых платьицах и накрахмаленных кружевных передничках. Они были почти неотличимы, но Пейшенс чуть обогнала сестру ростом.
— Ну, какие у вас предложения?
— Сначала проверим, как поживает Герберт, — быстро предложила Чарити.
— Но прежде я покажу своих новых оловянных солдатиков, — непререкаемым тоном возразил Мэт. — Они в саду. Выследили вражеский дозор и теперь конвоируют его в штаб.
Присцилла подумала, что мальчики слишком рано учатся играть в войну, и, возможно, именно поэтому, вырастая, стремятся порой развязать войну настоящую. Но девочки как будто не возражали против небольшой дозы здоровой агрессии, потому что схватили Присциллу за руки и повлекли в сад, где под большой яблоней происходили маневры и войны Мэта. Вчетвером они перестроили боевой порядок драгун, потом проверили, как поживают Герберт и другие домашние животные Бенлерманом. Все это время дети наперебой рассказывали Присцилле о главных событиях своих маленьких жизней.
Она слушала и время от времени энергично кивала, хотя и не могла сосредоточиться на детских рассказах. Мысли снова и снова возвращались к Брендону. Где он сейчас, думала она с тревогой, чем занят?
Почему не хочет признаться ей во всем?
Присцилла вспомнила о том, что случилось во время пикника. Однажды она уже мучилась сомнениями и догадками, но Брендон все же открыл ей душу. Значит, со временем она узнает все.
Однако Бог знает почему, тревога ее возрастала по мере того, как день клонился к вечеру. Солнце опускалось к линии горизонта очень медленно. Присцилла едва замечала окружающее, и когда близнецы, которым наскучила чинная прогулка, попросили разрешения наперегонки броситься к дому, она кивнула с отсутствующим видом. Сама она не спеша направилась туда же с Мэтью, ибо его рассказы были еще не исчерпаны.
Выстрел раздался, когда они медленно огибали угол особняка. Громкий звук прорезал вечернюю тишину. Казалось, по воздуху прокатилось многократное эхо. Присцилла остановилась как вкопанная, не зная, откуда ждать опасности, но потом сообразила, что звук донесся из дома. Осознав это, она едва не упала в обморок от ужасного предчувствия. Подняв повыше юбки, Присцилла бросилась в дом, прыгая через две ступеньки.
Она толчком распахнула тяжелую створку дубовых дверей, пробежала через вестибюль и, ведомая интуицией, ворвалась в парадную гостиную. От того, что представилось ее взору, Присцилла похолодела. Шкафчик с оружием, всегда тщательно запертый был открыт. В нескольких шагах от него стояла белая как мел Пейшенс и смотрела на сестру, лежащую у ее ног. В двух шагах от девочки валялся на ковре запасной револьвер Брендона.
