И вот Харка у фургона, половину которого по специальному разрешению директора Рональд занимал один. Юноша позвонил, спокойно открыл дверь и вошел. С таким же спокойствием он прикрыл за собой дверь и… замер. Перед ним стоял режиссер. На откидной койке лежал Рональд, еще не снявший кольчуги. Рядом с ним на полу спокойно сидела тигрица. Она положила свои лапы на грудь Рональда, голова ее была рядом с лицом укротителя, и он спокойно поглаживал ее по шее. А она даже щурила от удовольствия глаза, ее хвост чуть-чуть подрагивал. Она повернула морду к вошедшему Харке, но увидела прежде всего Фрэнка Эллиса и заурчала. Ну и великолепные же клыки, как они ослепительно сияют! Ее оскал и урчание напоминали о том, что существуют девственные леса, темные ночи и что человек — существо маленькое и беззащитное.
Харка тоже потихоньку повернул голову и посмотрел на Фрэнка Эллиса. Он был не выше юноши. Лицо Эллиса было бело как мел.
— Извольте стоять спокойно! Совершенно спокойно, Эллис, — сказал укротитель. — Я ничем не смогу вам помочь, если вы хоть чуть пошевельнетесь, я не сумею вас спасти. Но если вы будете стоять как соляной столб, зверь не тронет вас, и мы сможем хорошо провести время. Я вам давно хочу кое-что рассказать. Нет… нет. Ни слова. Тигрица не переносит вашего голоса. Любое ваше слово может вызвать ее ярость. Ах, что же я вам хотел сказать?.. Да, я действительно не знаю, как тигрица выбралась из клетки, ведь я же не ясновидящий. Если бы я сам выпустил ее, я бы, вероятно, помнил это, ведь я не лунатик. Во всяком случае, тигрица пришла ко мне. Воспитанный зверь, не правда ли? Представьте себе, ведь она могла растерзать наших лучших коней, но она даже и не подумала это сделать, она просто пришла ко мне. Нет, вы только поймите, не поддающийся дрессировке бенгальский тигр из джунглей и — как домашняя кошка! Это необыкновенно! Это сенсация из сенсаций! Вы не находите?
Вы знаете, дорогой Эллис, вам следует получше изучить психику животных, вы ведь не имеете о ней ни малейшего представления. Вы хотите, чтобы звери рычали, огрызались, щелкали зубами и все потому, что вам надо побольше денег. Но вы не хотите знать, почему рычат звери и на что они при этом способны. Вот сегодня утром разъяренная кошечка и в самом деле хотела наброситься на меня. Вы не видели этого, потому что вы не понимаете животных. А вот номер, который сейчас перед вашими глазами, мы могли бы показать и публике. Успех — гарантирован.
Как хотите, господин Эллис, но я дам вам еще один совет: не наказывайте сегодня молодого индейца и вообще воздержитесь от наказаний. Индейцы мстительны и горды. Они так же чувствительны к несправедливости, как и всякий другой человек. А вы, вы так же плохо знаете индейцев, как и тигров. Итак, извольте не трогать юношу, иначе я не ручаюсь, что в один прекрасный день он не выстрелит в эту кучу дерьма, которая называет себя режиссером. И это произойдет тогда, когда у вас как раз будут полные сборы.
Имейте в виду и запомните, что я не собираюсь расставаться со своей тигрицей. А если кто-нибудь попытается нас разлучить — наступит катастрофа. Животные не послушают никого другого, они знают только меня, мы принадлежим друг другу. Понимаете вы это?
Я начал работать в цирке, когда вы еще и не думали стать режиссером, в цирке вырос…
Ну, кажется, я уже много наговорил, надо немножко и отдохнуть. Тигрица, моя славная кошечка, укладывайся поудобнее.
Харка смотрел на все это с радостью, хотя и понимал, что Рональд рискует. Да, Фрэнк Эллис — это настоящий хищник, ужасный зверь, и хоть один раз Рональду стоило с ним так поиграть.
— Гарри, мой мальчик, — сказал Рональд, поудобнее расположившись на койке. — Я не буду тебя задерживать, ты принадлежишь к тем, удел которых работать. Иди. Тигрица к тебе всегда относилась хорошо, можешь спокойно идти. Но вас, Фрэнк Эллис, я предупреждаю: не вздумайте попытаться ускользнуть. Вам, дорогой, это не удастся. Как видите, я совсем не бесчеловечен, я совсем не хочу вашей гибели. Я думаю, мы договоримся, и я действительно не хочу ничего другого, как хотя бы один раз поговорить с вами в спокойной обстановке. Хотя бы один раз за три года, ведь у вас никогда не находилось для этого времени.
Так вот, вам известно, что моя родина — вовсе не Индия, а Штирия.1 Прекрасная страна. Вы не слыхали о ней? Ну что ж, я немного расскажу вам о моей родине, и время до начала представления не будет тянуться так долго. А когда сегодня вечером мой номер закончится, я дам тигрице немного поразмяться, побегать. Ну, а уж до представления пусть она побудет здесь…
Хэлло! Всего тебе хорошего, Гарри!
Юноша отступил к двери и приоткрыл ее, чтобы выйти. Эллис попытался пошевелиться, но тут же раздалось грозное рычание тигрицы, и он замер.
Выйдя наружу, Харка оказался перед директором, несколькими служителями и Старым Бобом. Несколько поодаль стояли другие рабочие цирка.
— Там происходит что-нибудь ужасное? — спросил директор, вытирая со лба пот.
— По-моему, нет, — ответил Харка. — Сегодня хищники покажут новый номер, и разговор идет о кое-каких мелочах. Только двери фургона отворять нельзя.
— А режиссер?
— Он снова приступит к своим обязанностям, как только они закончат. А пока придется обойтись без него.
— Слава богу! Значит, номер с хищниками состоится. Ну, тогда все в порядке, — произнес директор и удалился.
К Харке подошел Старый Боб.
— Мальчик, но как же туда попал Эллис?
— Не знаю.
— Очень просто, — со смехом пояснил один из рабочих. — Рональд высунулся из окна и попросил меня, чтобы я позвал Эллиса для разговора о сегодняшнем представлении. Вот Эллис и пришел. А как уж Рональд провел в фургон тигрицу — этого никто не видел. О-хо-хо, — застонал он от смеха и, бросившись на землю, продолжал дико хохотать, — ну и Эллис! Ой, не могу! Ну и приключение!
— Еще один припадок сумасшествия, — сказал Старый Боб и улыбнулся, растянув рот до ушей. — Жду не дождусь вечера, сегодня уж обязательно должно произойти что-то невероятное. Если Эллис живым выберется из фургона, будет два тигра и один из них — двуногий.
Харка подумал, что Старый Боб рассуждает так же, как и он.
Дневное представление обошлось без происшествий. Номер с хищниками и нападение на почтовую карету не демонстрировались, они предназначались для вечернего представления, билеты на которое были в два раза дороже.
* * *
Когда наступил вечер, маленькая Кэт была уже разнаряжена. Как и полагалось в те времена, на ней были длинные кружевные панталоны, жакетка до колен, блуза с белым накрахмаленным воротничком и жилет. Наготове был и капор с лентами, которые завязывались под подбородком. Девочку совсем не было слышно, она старалась в последние минуты не попасться на глаза тетушке Бетти. Отец спокойно сидел на обитом шелком стуле и ждал: тетка еще не закончила свой собственный туалет, и хотя карета уже была готова, она не торопилась.
