Вдруг неожиданным движением Рональд отбросил тигрицу, подбежал к трамплину, подпрыгнул, повис на трапеции, затем подтянулся на руках и спрыгнул вниз, сделав в воздухе сальто. Тигрица тоже прыгнула с трамплина, и, едва она коснулась песка, Рональд был уже рядом с ней.
— Тигра, — произнес он примирительно.
Тигрица отошла в сторону и улеглась на песок. Но с другой стороны арены донеслось громкое рычание тигра. Зверь обнажил клыки. Кэт и Дуглас побледнели. Тетушка Бетти прижала ко рту платок. Она уже совершенно забыла про детей.
В тени, у входа на манеж, невидимый публике, стоял Харка. Он видел только Рональда. Мальчик хорошо знал, почему Рональд затеял такую опасную игру. Он боролся за свою жизнь, за жизнь своих животных. Он не хотел разлучаться со своими зверями, даже если цирк в результате финансовых неурядиц попадет в другие руки. Может быть, господа в седьмой ложе скажут: «О, это высокий класс! Этот номер нам подойдет!» Как когда-то в Древнем Риме цезарь мог поднять большой палец или опустить — и этим даровать жизнь или смерть, так и эти люди, которые сидели в ложе, обитой пурпуром, обладали силой даровать жизнь или смерть.
Тигр еще раз зло зарычал, а намерения тигрицы, лежащей на песке были неясны. Рональду просунули сквозь прутья горящее кольцо и второй бич.
— Алле, хоп! — вскрикнул он.
И тигрица, точно повинуясь его внушению, совершила изумительно красивый прыжок сквозь полыхающий огнем обруч.
Тигр продолжал рычать.
— Такур, Такур!
— Р-р-р-р-р, ш-ш-ш-ш…
— Такур!
Рональд не вытащил ни пистолета, ни бича. С обнаженной грудью он сделал несколько шагов навстречу ворчащему зверю.
— Такур!
Тигр немного попятился назад и напружинился, приготавливаясь прыгнуть на укротителя.
— Такур!
— Р-р-р-р-р-р, ш-ш-ш-ш-ш…
И тут тигрица подскочила к тигру и закатила ему звонкую затрещину.
Тигр зашипел, зашевелил усами, и звери, кажется, готовы были вцепиться вдруг в друга.
— Тигра! Такур!
Звери чуть отодвинулись друг от друга. Рональд подскочил почти вплотную к ним и устремлял свой взгляд то на одно, то на другое животное, стараясь смотреть прямо в глаза.
— Тигра! Такур!
Единоборство воли длилось больше минуты. Оба животных и человек казались изваянной бронзовой группой. И только рокочущее ворчание зверей напоминало о том, что хищники — настоящие. Но вот тигр как-то обмяк и закрыл пасть.
— Тигра, на место!
Тигрица повернулась и, как провинившийся ребенок, прыгнула на свою тумбу.
— Такур — алле!
Приказ был решительный, и непослушание исключалось. Тигр прыгнул на трамплин, а оттуда сквозь пылающий обруч на соседнюю подставку.
— Браво, Такур, браво!
Тигр спокойно сидел на своем месте.
Тогда настала очередь львов, они, только что легким ворчанием сопровождавшие все происходящее с тиграми, безропотно совершили полагавшиеся им по программе прыжки, а Белло подошел и потерся головой о колени укротителя.
— Р-р-р-р-р-р, — зарычала недовольная тигрица.
Рональд погладил Белло по голове. Напряжение публики ослабло, то там, то тут появились улыбки, по рядам пошел шепот. Но тигрица, кажется, реагировала на происходящее иначе:
— Р-р-р-р-р-р, ш-ш-ш-ш-ш…
— Место, — резко крикнул укротитель.
Тигрица подобрала лапы и уселась, но было видно, что она недовольна. Оркестр тихо заиграл вальс.
— Всевышний господь, — проговорила тетушка Бетти. — Это великолепно, но только уж поскорей бы все кончалось.
Рональд кивнул головой, чтобы подняли откидную дверь. Тигр и львы тотчас же бросились в проход. Но тигрицу укротитель оставил на манеже.
— Тигра, иди сюда!
Рональд погладил ее. Музыка снова смолкла, Рональд продолжал гладить животное, потом положил руку на морду зверя.
Харка из глубины прохода смотрел на него и боялся пошевельнуться: если в такой момент испугать зверя, в нем может проснуться дикий инстинкт…
Рональд правой рукой взялся за верхнюю челюсть зверя, а левой — за нижнюю. Медленно раскрыв пасть зверя, он сунул между страшных зубов свою голову. Тигрица сохраняла спокойствие. Так же медленно человек вытащил голову из пасти зверя.
— Браво, Тигра, браво!
Укротитель улегся на землю и стал играть с этой большой кошкой.
Кэт и Дуглас облегченно вздохнули, позволил себе пошевельнуться и Харка. Музыка снова заиграла вальс, раздались аплодисменты, а когда Рональд поднялся с арены и поднял руки в гладиаторском приветствии, гром рукоплесканий мог сравниться разве что с грохотом водопадов Миссисипи.
— О, это высокий класс, — сказал один из находившихся в седьмой ложе мужчин. — Этот человек нам нужен.
Рональд несколько раз выходил раскланиваться перед публикой и наконец совсем ушел с арены. По дороге ему попался Харка. Рональд на секунду обнял его и сказал: «Выиграно».
Покачиваясь как пьяный, направился Рональд к своему фургону. Как только он улегся на откидную кровать, вошел Харка и подал ему сигарету. Мальчик хорошо знал, где Рональд их прятал. Напряжение с лица укротителя спало, успокаивалось дыхание.
— Я пришлю к тебе Боба, — сказал Харка. — Мне надо уходить, сейчас будет наш номер.
Юноша нашел Старого Боба у Матотаупы. Оба наклонились над небольшим столом и в колеблющемся свете лампы рассматривали какую-то книгу. Они так были увлечены этим занятием, что даже не спросили, зачем пришел Харка, они только кивнули ему, чтобы он тоже посмотрел книгу. Толстая книга в кожаном переплете блестела золотым обрезом. На картинках в ней были изображены индейцы и белые. Отвратительные индейцы и не менее отвратительные белые. Несколько индейцев и белых были посимпатичнее. Старый Боб объяснил Харке, что человек, который написал эту книгу, уже умер, имя его — Купер, а книга называется «Кожаный Чулок». Юноша узнал, что в книге рассказывалось о борьбе краснокожих и белых в диких лесах у восточных озер, в тех местах, из которых краснокожие давным-давно изгнаны. На последней картинке был изображен привязанный к дереву мужчина, под ним — костер. В отдалении стоял вождь и группа воинов. Две юных белых девочки сидели рядом с красивой молодой индианкой. В глубине позади дерева стояли Длинные Ножи с ружьями, направленными в землю.
И хотя Харку очень заинтересовала книга, он все-таки прежде всего выполнил свой долг: передал Старому Бобу, чтобы он пошел позаботиться о Рональде. Отец и сын остались одни.
— У нас еще есть время, — сказал Матотаупа. — Сегодня представление продлится до полуночи и будет еще второй антракт. Слушай, что будем делать мы. Здесь Рэд Джим. Он сидит в шестой ложе. Он был у меня и хочет выступать в нашем номере вместо Буффало Билла. В цирке же и ковбои, которых мы с тобой не знаем, но они тоже будут с нами работать. Старый Боб рассказал мне историю, которую ты видишь на картинке в этой книге. Эту историю знают многие из зрителей, и что-то похожее на нее мы и разыграем на арене. Это понравится белым людям и не унизит нас. В конце номера покажутся не Длинные Ножи, а ковбои. Предводитель ковбоев со своими двумя или тремя лучшими наездниками вступит в борьбу против нас с тобой, против Поющей Стрелы и еще какого-нибудь воина. Как кончится эта борьба — неизвестно, мы не будем ни убивать, ни ранить друг друга, но будем много стрелять и попробуем кого-нибудь изловить с помощью лассо. Мы поднимем страшный шум, и будет много пыли. А дальше… дальше произойдет то, о чем я тебе пока не скажу, но держи открытыми глаза и уши, следи за каждым моим жестом. Надейся на меня.
