– Выяснил в общежитии имя и фамилию девушки, навел справки в нашем адресном столе, – начал Соколовский. – Саукум действительно была некоторое время прописана на улице Лугажу. А куда выбыла – отметки нет.
Подполковник откинулся на спинку кресла. Веки его были плотно прикрыты, и несведущему могло показаться, что он заснул. Однако Соколовский проработал много лет со своим начальником и знал, что тот внимательно слушает. И потому уверенно продолжал:
– Собрал сведения в отделе кадров Рижского строительного треста, узнал адрес матери. Мария Саукум проживает в совхозе, в Валмиерском районе. Оттуда год назад и приехала Зента в Ригу.
– Вы только нынче утром вернулись из Валмиеры?
– Так точно. Канители было много. Не хотелось пугать мамашу. Применил обходной маневр. Первым делом завел дружбу с почтарем – большой охотник выпить. За бутылкой старикан разговорился. Надо сказать, он в курсе дел всех окрестных жителей. От него я узнал, что Мария Саукум на днях получила письмо из Норильска.
Подполковник сидел неподвижно.
– Он убежден в том, что письмо было именно от дочери, от Зенты?
– Мария Саукум, по его словам, ни с кем переписку не вела. Почтальон хорошо запомнил штамп норильской почты. Он еще сказал, что, когда мать читала письмо, вид у нее был встревоженный.
Начальник отдела встал, подошел к окну, посмотрел на улицу.
– Стало быть, по‑вашему, Зенту Саукум надо искать в Норильске?
– Считаю, что надо ехать в Норильск. Пока что это единственная возможность напасть на ее след.
– А если почтальон наболтал?
– Товарищ подполковник, я что, по‑вашему, совсем уж лопух? На другое утро пошел на почту. Сортировщица тоже помнит это письмо. Более того, она узнала почерк на конверте. Такие же письма раньше приходили из Риги.
Подполковник по‑прежнему стоял у окна.
– Хорошо, капитан, допускаю, в Норильске вы отыщете эту Зенту. А дальше?
– Девушка, несомненно, знает многое. Я уверен. Иначе она не бросила бы работу с такой поспешностью и не скрылась. Этот неожиданный рывок на Крайний Север очень похож на бегство.
Крастынь вернулся к столу. Взял рапорт Соколовского и наложил резолюцию.
– Ладно, поезжайте. Я сейчас свяжусь с Норильском по прямому проводу. Когда вылетаете?
– Сегодня ночью.
– Тогда попутного ветра тебе, Виктор!
Он сердечно пожал Соколовскому руку.
Сотрудники Управления внутренних дел гостеприимно встретили своего коллегу из далекой Риги. Им уже удалось выяснить, что Зента Саукум действительно недавно поселилась в Норильске. Работает на горнорудном комбинате, живет в общежитии. Прописана девятнадцатого октября, приблизительно неделю спустя после убийства Лоренц.
– Мне необходимо срочно допросить эту девушку, – уточнил свои намерения Соколовский.
– Можем доставить хоть сейчас, – предложил начальник уголовного розыска и отдал приказание младшему лейтенанту: – Петя, садись в машину и кати в общежитие. Если там не застанешь, давай прямо на комбинат. Ясно?
Не прошло и часа, как лейтенант привел невзрачную худенькую девушку. Остроносое личико с большими темными глазами, с тонкими, как бы в удивлении поднятыми вверх бровями, пухлым ртом обрамлял толстый шерстяной платок, завязанный сзади на шее узлом. Худые ноги, свободно болтавшиеся в непомерно больших валенках, казались от этого еще тоньше…
– Лабвакар, Зента! – поздоровался Соколовский с девушкой по‑латышски.
Она вздрогнула.
– Присядь, малышка, – фамильярно продолжал капитан. – Давай поговорим. Я ведь специально приехал из Риги, чтобы спросить у тебя, за что ты укокошила Алиду Лоренц.
Зента вмиг как‑то съежилась и опала.
– Я не хотела, не думала… Честное слово, я сама не знаю, как все случилось…
Соколовский опешил. Такого поворота дела он не ожидал. Все, что угодно, но не признание в убийстве.
Капитан был убежден, что внезапный отъезд девушки связан с таинственным происшествием на улице Вайрога, что ей многое известно. Он рассчитывал с помощью Зенты напасть на след преступника и потому надеялся, что такое вот неожиданное обвинение сразу развяжет, девчонке язык. Это был испытанный и нехитрый психологический прием. Нередко человек, став очевидцем тяжкого преступления, в первую очередь пробует скрыться. Замыкается в себе и, трясясь от страха, выжидает развязки. Когда же нагрянет опасность, то срабатывает инстинкт самосохранения. Спасая свою шкуру, он в отчаянии выдает участников преступления, не щадя даже самых близких людей. Соколовский только на это и рассчитывал. Ему и в голову не приходило, что эта девочка сама могла убить Алиду Лоренц.
Капитан быстро взял себя в руки.
– Рассказывайте все по порядку. Во‑первых, кто вам предложил снять койку у Лоренц?
– Никто. Я сама.
– А может, все‑таки ваш друг или знакомый?
– Нет у меня друга.
– Это неправда. Вы сами рассказывали девушкам о‑своем парне.
– Рассказывала, – созналась после паузы Зента. – Потому что они все время дразнили меня старой девой. Я и придумала, будто у меня тоже есть друг лишь бы они отвязались. Хоть верьте, хоть не верьте, но ни одна из наших девчонок его ни разу не видала;
– Верно Чего не было, того не было, – согласился Соколовский. – А как вы познакомились с Алидой Лоренц?
–Совсем случайно, у доски объявлений. Плохо мне было в общежитии. К девчонкам приходили знакомые ребята. Иногда гулянки устраивали…Я училась в вечерней школе и не могла готовить уроки при таком шуме.
– Но первым делом вы ведь бросили работу.
– Так получилось. Не по силам была мне эта работа. Подвернулась возможность поступить ученицей в шляпную мастерскую. Специальность подходящая, и зарабатывать можно прилично.
Ответы Зенты звучали правдиво.
– Что же было дальше? Стали враждовать с хозяйкой квартиры?
– Никакой вражды не было. Это вышло нечаянно.
– Нечаянно убили человека?
– Лоренц была жутко вредной старухой. Никогда ей было не угодить. За койку драла большие деньги и еще придиралась на каждом шагу. Я терпела сколько могла, старалась ей не перечить. Боялась остаться на улице.
Зента поджала губы.
– Расскажите про тот вечер.
– Я в тот день пришла домой очень усталая. С ног прямо падала. Да еще схватила двойку за контрольную по математике. И так было тошно, а хозяйка принялась мне мораль читать. Я не выдержала…
– И взялись за топор.
– Нет, я стала на нее кричать. Первый раз в жизни выругалась и велела ей заткнуться. И еще пригрозила, что, если не замолчит, хвачу ее чем‑нибудь.
– А она? Показала на дверь?
– Стояла посреди комнаты и трясла кулаками. Обзывала меня всякими словами, грозилась на работу пожаловаться. А потом… Сама не знаю, как у меня в руках оказался кирпич. Я не хотела ее ударить, честное слово, – понурилась Зента. – Ей‑богу, не хотела. Сама не понимаю…
