Робежниек усмехнулся и стал притормаживать – впереди, на перекрестке у драматического театра, зеленый огонек светофора помигал и сменился желтым.
– Вас интересуют мои тогдашние чувства? Наивный вопрос. Почувствовал приятный хруст банкнотов в кармане.
– Ну знаете ли! – возмутился не на шутку Дзенис. – Не притворяйтесь худшим, чем вы есть на самом деле.
– По‑моему, лучше уж так, чем наоборот. Или вам больше по душе негодяи, прикидывающиеся святошами?
Помощник прокурора хмуро смотрел вперед и на провокационный вопрос ответил не сразу.
– Знаете, Ивар, очевидно, вы избрали для себя верный путь в жизни. Вы прирожденный адвокат.
– Благодарю за комплимент.
– Серьезно. Вы одаренный человек. Зато из вас никогда не вышел бы следователь или оперативный работник.
Робежниек сдвинул к переносице брови и спросил неожиданно серьезно:
– Вы убеждены в этом?
Дзенис осекся.
– Стоп! Вот я и приехал. Мне надо забежать за дочкой в детсад. Спасибо, Ивар.
Робежниек резко затормозил. На его лице была не свойственная ему серьезность.
– Как говорится, зуб за зуб. Я тоже буду откровенен. – Робежниек достал сигарету, закурил и выключил двигатель. – Я ваш характер знаю, Дзенис. Чего бы вам ни стоило, вы добьетесь доследования по делу Саукум. А раз так, то вникните получше в заключение экспертизы. Похоже, вы оставили без внимания немаловажное обстоятельство: смертельные удары были нанесены Лоренц по правому виску. Уж не был ли убийца левшой? Зента Саукум не левша. Я это проверил.
Помощник прокурора открыл было дверцу машины, но снова захлопнул.
– Чувствую, что становлюсь вашим должником. Не понимаю только, почему в суде…
В Робежниеке вновь заговорил давешний циник.
– Угождал своим клиентам. Саукум очень желала, чтобы ей вынесли обвинительный приговор. Вы разве этого не заметили?
– Отказываюсь вас понимать, Робежниек.
Дзенис вышел из машины.
– Вы многого не понимаете, уважаемый коллега. И не замечаете. Вы обратили внимание на свидетеля Майгу Страуткалн? На редкость привлекательная женщина, должен вам сказать…
И, помахав Дзенису рукой, Робежниек резко дал газ. Машина набрала скорость и скрылась за углом.
2
В тот вечер Роберту Дзенису долго не удавалось заснуть. Тихонько, не зажигая света, чтобы не разбудить Зигриду, он выскользнул в коридор. Заглянул в смежную комнату. Марите сладко посапывала в обнимку со своим любимым медвежонком. Ольгерт беспокойно метался во сне и что‑то бормотал. Роберт укрыл сынишку, вышел на балкон.
Легкий ветерок овевал лицо, шею, забирался под пижаму и приятно ласкал тело.
Дзенис задумчиво смотрел на темное небо и вспоминал другую майскую ночь, увы, давно минувшую. Студенту Роберту Дзенису тогда тоже не спалось. В точности, как сегодня, он стоял в общежитии у распахнутого окна, и в голове беспорядочно роились мысли.
Накануне профессор сказал на лекции, что стать юристом, как и врачом, имеет право лишь тот, кто любит людей, верит им. Вечером в общежитии по этому поводу развернулись ожесточенные дебаты.
– Старик, безусловно, прав, – держал речь кудрявый Марек, величайший философ на их курсе. – В каждом человеке, и даже в распоследнем преступнике, где‑то в глубинах его натуры тлеет искорка добра. Иной раз бывает трудно разглядеть этот крохотный огонек. Долг юриста его разжечь, заставить гореть ярким пламенем и вернуть человека обществу.
– Как это прикажешь понимать? – возмутилась Мария, щупленькая блондиночка. – Мы, значит, должны стать этакими всепрощающими христианскими пастырями? Ты укокошишь человека, а я тебя поглажу по головке и легонько пожурю: «Ай, ай, ай, мальчик, как ты нехорошо поступил, так делать нельзя». А на другой день ты преспокойно свернешь шею еще кому‑ нибудь. Ложно понимаемый гуманизм! Преступников необходимо строго карать без всякого снисхождения и жалости.
– При чем тут жалость? Никто не проповедует жалость! – возразил Марек. – У нас есть милиция, суд, прокуратура, по всей строгости взыскивающие с преступников и нарушителей законности. В этом и проявляется истинный гуманизм.
– Ага! – потирала руки Мария. – Теперь сам же себе и противоречишь!
– Никакого противоречия в этом нет.
В спор вмешался Роберт. Он редко принимал участие в словесных баталиях. Но если случалось высказаться, то каждое его слово било в цель. Авторитет Дзениса среди однокурсников был непререкаем.
– Карать и воспитывать. И никакого противоречия в этом нет, – веско заметил Роберт. – Кара – один из методов воспитания. Одному надо помочь стать на путь истинный. Другому достаточно небольшого наказания. Но есть и закоренелые правонарушители, которые берутся за ум лишь тогда, когда их надолго изолируют от общества.
– Выходит, для каждого нужно издавать отдельный закон? – не уступала своих позиций Мария.
– Зачем же? – продолжал Роберт. – Закон для всех один. Но применять его надо с умом.
– А где взять такой дозиметр, чтобы определить, по какой мерке отмерять в том или ином случае? – задиристо спросила Айя, бойкая толстушка со второго курса.
– Вот тут‑то собака и зарыта, кисонька. Не всякому это по плечу, – иронизировал Марек. – На плечах надобно иметь головку, а вот тут, в грудной клетушке, чуткую душу, – ехидно добавил он и приложил руку к сердцу. – А теперь, философы, послушайте.
С этими словами Марек взял с полки небольшую книжицу.
– Клапье де Лука Вовенарг, французский писатель, восемнадцатый век. – Он открыл на нужной странице и стал читать вслух: – «Разум и чувство помогают друг другу и дополняют друг друга. Тот, кто следует советам одного из них, отказываясь от другого, нерасчетливо лишает себя той помощи, которая дана нам для нашего руководительства».
Эти отдающие архаикой, но мудрые слова на всю жизнь запали в сердце Роберта.
С помощью холодного рассудка юрист воспринимает факты, анализирует показания, оценивает преступление с точки зрения его опасности для общества. Но вот он с глазу на глаз встречается с обвиняемым, наблюдает его, изучает характер, образ мыслей, отношение к содеянному, выясняет психологические мотивы, побудившие человека к преступным действиям. И тут к рассудку присоединяется чутье – личные эмоции и впечатления юриста, его внутренняя убежденность. Вот теперь он имеет право принять решение, как действовать дальше. Если следователь, прокурор, судья обладают способностью разумно сочетать рассудок с интуицией, то их решения, несомненно, будут точны и справедливы.
…Блуждая в прошлом по закоулкам памяти, Роберт Дзенис даже не заметил, как над темной стеной дома напротив заблестел краешек луны. Край довольно быстро округлялся, покуда серебристый диск не оторвался от крыши и не выплыл в открытое небесное море.
