Проснулся ещё затемно, утро только обозначилось едва розовеющим горизонтом на востоке. Чувствовал себя вполне хорошо, если не считать немного болящих мышц от таскания всяких железок и слегка чешущейся раны на руке. Настроение бодрое но сильно хочется жрать. Наскоро зажевав сухой паёк, и запив его остывшем кофе из термоса, выбрался наружу. Я оказался далеко не единственной ранней пташкой, наоборот явно встал одним из последних. Впрочем, не исключено, что кто–то просто до сих пор даже не ложился. Бойцы Джека активно сворачивали лагерь, забрасывая свёрнутые палатки в грузовики. Раскиданные в разных местах трупы рядком выложили в стороне от лагеря, освободив их от всей приличной одежды, даже ботинки сняли. Облегчившись в сторонке от своего грузовика, отправился подыскивать себе дело, ибо пробудившийся организм срочно требовал хоть какой–то активности. Однако моя помощь никому не требовалась, бойцы мягко послали искать Джека на холмы, куда он ушел вместе со Смитом полчаса назад. Недолго думая на тему, что можно просто попробовать связаться с ними по радио, а также о том как их там искать, когда ещё ничего не видно без ноктовизора, распаковал тепловизионный прицел, закрепив его на свой АЕК. Бандура получилась тяжелая, но ходить без оружия тут крайне не рекомендуется. Немного посмотрев в прицел по сторонам, убедившись в его полной работоспособности, выдвинулся на ближайший холм, в сторону которого меня посылали. Поднявшись на вершину, снова осмотрел окрестности, выискивая тепловые засветки где–то рядом. Однако помимо людей в лагере, больше никого не было видно, лишь мелкие засветки от какого–то зверья где–то вдалеке на самом пределе захвата моего прицела. Постоял ещё некоторое время, оглядывая окрестности, постепенно обследуя дальние дистанции, медленно перемещая сектор наблюдения по открытой местности. За ночь земля успела остыть и любая живая тварь хорошо выделялась на общем фоне. Но пока попадалась лишь мелочь, скорее всего какие–то норные грызуны, влезшие ночью на поверхность в поисках съестного. На вершине соседнего холма удалось засечь выделяющиеся силуэты двоих человек, которые неспешно двигались в сторону лагеря. Это, видимо, и есть те двое, кого мне сейчас нужен, вот только послали меня совсем в другую сторону, не иначе как специально, дабы не путался под ногами и не мешал работать. Ладно, хоть прогулялся немного. Постояв ещё минут десять, потопал обратно в лагерь. Пока ходил туда–сюда, окончательно рассвело, но было ещё довольно прохладно и даже зябко.
— Как жизнь, дружище? — Смит хлопнул меня рукой по спине, когда я встретил его внизу, после чего мы крепко обнялись.
— Думаю, что буду иногда скучать по всяким приключениям, когда, наконец–то, уеду от вас всех куда подальше, — в моём голосе хватало едкого сарказма.
— Неужели мы тебе так сильно не нравимся, а? — Смит решил подколоть меня по своему обыкновению. — Мы же очень хорошие мальчики, ну признайся хотя бы себе самому…
— Мне, вообще–то девочки нравятся, а не всякие грязные и потные мужики с суточной небритостью, — вернул ему его подколку.
— Ради такого красавца как ты, Алекс, прямо сейчас пойду чиститься и бриться, — Смит широко улыбался глядя на меня, как на капризную, но весьма красивую женщину.
Такой весьма характерный взгляд, аж противно.
— Всё равно я тебя не буду любить, у меня другая ориентация, — грубо резанул в ответ.
Мы дружно рассмеялись над этой совсем не смешной шуткой. Просто настроение было хорошее.
— Ладно, Алекс, там с тобой хотел поговорить Джек, мы скоро уже выдвигаемся по холодку, так что поторопись.
— Ты хотел меня видеть? — Поздоровался с Джеком примерно так же, как недавно здоровался со Смитом.
— Да, хотел, — кивнул он. — Вчера говорил тебе про возможные проблемы с девочкой, короче, я оказался прав. Машину её родителей, не вовремя оказавшихся вчера на дороге, и ставших ненужными свидетелями, обстреляли бандиты. Отец погиб сразу, а её и мать прихватили для «развлечений». Мать попыталась оказать сопротивление, у неё в одежде был спрятан небольшой нож, который бандиты не нашли сразу… итог вполне понятен. И ведь они совсем не новички, здесь уже пару лет жили, однако оказать сопротивление или погибнуть в бою просто не успели, слишком быстро их повязали. Да и без конвоя шли, что вообще–то тут совсем не рекомендуется, дело срочное у них там было. Вот и «успели». Других родственников у девочки здесь нет, так что теперь она остаётся за тобой, если ты действительно не против. Более того, она сама хочет видеть в качестве опекуна именно тебя, спрашивала, кто пристрелил её мучителя. Я честно рассказал кто и почему, и она даже немного обрадовалась. Чем–то ты ей успел понравиться за то время, что вы общались, если можно так сказать. Сегодня тебе потребуется оформить все необходимые документы на опекунство, это можно совместить с походом в банк, до вечера надо управиться со всеми делами.
— Хорошо, раз я уже вчера согласился, то с моей стороны проблем не возникнет. С остальными бандитами, оставшимися у дороги, мы что–то делать планируем? Я не прочь ещё немного пострелять, если очень надо… — для меня самого непонятно с чего такая постановка вопроса вдруг оказалась вполне естественной.
Впрочем, сейчас я далеко не полностью отдавал себе отчёт, думая в это время о девочке и о том, что дальше с ней делать. И желание сорваться в бой могло оказаться неосознанной попыткой избавиться от принятия ответственности за другого человека. Но и героическая гибель в бою далеко не лучшая идея, если трезво посмотреть.
— Без нас с ними расправятся, все кто надо уже в курсе, — Джек остановил мои милитаристские поползновения. — Другим хорошим людям тоже стоит дать возможность немного подзаработать. Короче, забирай у меня из машины своего «спасёныша», и готовься к отъезду, через полчаса трогаемся в путь.
— Кстати, а где вы на все трофейные машины водителей найдёте? — Мой взгляд отметил явное несоответствие количества трофейной техники и наших людей.
— Сейчас ещё подъедут бойцы, так что водителей хватит. Всё, давай двигай за ребёнком, время не ждёт, — Джек подтолкнул меня в сторону своей машины.
Забрал девочку и направился с ней к своему грузовику. По её лицу не очень–то заметно, чтобы она плакала, скорее наоборот. Чувствовалось — она до сих пор всё пережитое крепко держит в себе, не позволяя выпустить это наружу. Впрочем, я совсем не детский психолог, чтобы здесь чем–либо ей помочь. Однако надо же как–то устанавливать контакт…
— Алекс, — представился ей. — А тебя как зовут?
— Элизабет, — она окинула меня острым изучающим взглядом, словно выискивая какой–то изъян.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
