розетки и чёрные ленточки. Общаться с господином Карпинским в такой среде нисколько не хотелось, но и не пришлось: тот дожидался меня в отдельном кабинете. И если это обстоятельство нисколько не удивило, то присутствие Юлии оказалось откровенным сюрпризом.
— Фёдор Ильич. Юлия Сергеевна…
Я раскланялся с представителями семейства Карпинских и даже удостоился рукопожатия.
— Пётр… Простите, запамятовал, как вас по батюшке…
— Просто Пётр. Какие мои года?
— Выпьете с нами чаю?
— С удовольствием.
Я сел за стол и постелил на колени салфетку. Официант наполнил фарфоровую чашку из не столь уж и объёмного чайничка, и Фёдор Ильич отпустил его небрежным движением руки.
— Угощайтесь, Пётр, — указал он на вазочки с печеньем.
— Благодарю.
Разговор начинать я не спешил, сделал осторожный глоток и откусил половинку печенья, яснее некуда демонстрируя, что жду проявления инициативы от собеседников.
— Вы уж простите великодушно, что я вот так сразу с места в карьер, — с показной сердечностью улыбнулся Фёдор Ильич, но глаза его остались холодными и строгими, — только у меня сегодняшний день расписан буквально по минутам. Мне бы хотелось обсудить с вами два момента…
— Со Львом я разговаривал, — заявил я в ответ, — но давить на него в столь личном вопросе не с руки, а на обстоятельную работу не было времени. Очень уж некстати отправили в командировку.
— Понимаю, понимаю, — покивал господин Карпинский. — Я рассчитываю на ваше содействие.
— Сделаю всё, что в моих силах. И даже сверх того.
Я позволил себе беспечную улыбку, в ответ никто не улыбнулся.
— Второй момент тоже в некотором роде касается человека из вашего окружения, — произнёс господин Карпинский. — Этот Василий…
Он повернулся к племяннице, и Юлия подсказала:
— Василий Спиридонович.
— Вот-вот. Он ведь служит в комиссариате?
Я миг раздумывал над ответом и в результате выбрал наиболее неопределённый вариант.
— Возможно.
Такой ответ Фёдора Ильича ничуть не смутил, конкретики он требовать не стал, отметил другое:
— Вы ведь именно с его помощью помогли выпутаться Юлии из весьма щекотливой ситуации прошлым летом?
Я с показной укоризной посмотрел на барышню, та и бровью не повела, спокойно выдержала мой взгляд.
— Не готов обсуждать случившееся, — отрезал я.
— Бросьте, Пётр…
Господин Карпинский явно намеревался получить некое стратегическое преимущество, но мне подобное развитие событий приемлемым отнюдь не представлялось.
— Не надо на меня давить, Фёдор Ильич, — попросил я. — Я и без этого открыт для сотрудничества. Переходите сразу к делу.
Собеседника такой ответ не порадовал, но виду он не подал, приложился к чашке, потом сказал:
— И в самом деле — не суть важно. Что же касается дела… Мне жизненно необходимо установить местонахождение трёх человек. Думаю, ваш… товарищ сможет нам с этим помочь.
Я даже не попытался скрыть удивления.
— Что мешает подать официальный запрос в компетентные органы? Для человека вашего положения это ничего не стоит!
Отвечать на неудобный вопрос Карпинскому определённо не хотелось, но я в разряд его починенных пока что ещё не входил, и ему пришлось снизойти до пояснений:
— По ряду причин мне бы не хотелось давать делу официальный ход, — заявил он, вроде как даже с укором посмотрел на племянницу и продолжил: — Что же касается неофициальных просьб, то столичное полицейское управление, а также отделы контрразведок армии, морского и воздушного флотов помочь оказались не в состоянии. И оперчасти пограничного и железнодорожных корпусов никакой полезной информацией тоже не располагают. Вся надежда на республиканский комиссариат, а у меня нет выхода на нужных людей. Просто нет.
Я задумчиво покивал и даже выдал многозначительное «угу».
Напрямую Карпинский этого не сказал, но он точно желал выяснить, не подверглись ли некие персоны тайному преследованию со стороны комиссариата. Пропали прибывшие в столицу на похороны великого князя монархисты или недосчитались кого-то из учащихся Общества изучения сверхэнергии, раз уж к делу каким-то образом причастен старик Горский?
— Так что скажете? — поторопил меня Фёдор Ильич. — Ваш товарищ сможет нам помочь?
— Не знаю, — прямо сказал я и поднял ладонь. — Только не надо ворошить прошлое. Как говорится, не будите лихо, пока спит тихо. Могу лишь пообещать, что передам вашу просьбу, не афишируя никаких имён, но результата не гарантирую. И едва ли такого рода услуга будет оказана на безвозмездной основе.
— Я готов уплатить любую разумную сумму! — даже подался вперёд Фёдор Ильич. — Но это срочно!
— От вас может потребоваться ответная услуга, — счёл нужным предупредить я и развёл руками. — Или не потребуется ничего. Предлагаю не гадать на кофейной гуще. Вечером я всё разузнаю, и лучше будет, если сообщите мне имена интересующих вас персон прямо сейчас. Завтра утром я улетаю в Новинск.
Господин Карпинский промокнул платком выступившую на лбу испарину, прикинул что-то в уме и перечислил:
— Георгий Ладинский, Василий Новосельский, Ричард Ельский. — Он замолчал и уточнил: — Не будете ничего записывать?
— Нет, я запомню, — уверил я собеседника.
Тот кивнул, перечислил года и места рождения, подтвердив моё предположение, что последний из этой троицы родился в Айле, куда после Февральской революции эмигрировала его семья.
Я допил чай и поднялся на ноги, напоследок пообещав:
— Свяжусь с Юлией Сергеевной сразу, как только появится какая-то конкретика.
Господин Карпинский кивнул и остался сидеть за столом, а вот Юлия задерживаться в ресторане дольше необходимого оказалась не расположена, она попрощалась с дядей и покинула кабинет одновременно со мной.
— Позвони в девять, — шепнула барышня уже в холле. — А лучше сразу приходи. Номер триста пять.
— А как же Настенька?
— Тебя же утром только присутствие Анатоля смутило? За язык никто не тянул! — выдала Юлия Сергеевна, насмешливо сверкнув своими васильковыми глазами, и скрылась в кабине лифта, предоставив мне воспользоваться лестницей.
Альберт Павлович из министерства ещё не вернулся, так что я переоделся в повседневный костюм, а воскресный заранее упаковал в чемодан. Походил по гостиной, взялся и сразу отложил методичку, поглядел в окно.
Настроение вдруг сделалось приподнятым. Маета и хандра сгинули без следа, меня переполнил азарт. Ну а как иначе?
Я только что общался с представителем клики монархистов в ресторане одной из лучших столичных гостиниц, а вечером навещу его племянницу, и всё это не просто так, всё это по делу. Секретное задание, интриги, флёр тайны.
Здорово же! Будто в шпионском кинофильме оказался!
Впрочем, долго я на пике воодушевления не продержался, поскольку имелась во всей этой бочке мёда и ложка дёгтя. Обстоятельства могли сложиться таким образом, что придётся вербовать Василя, а мне подводить под монастырь товарища не хотелось просто категорически. Даже ради пользы делу.
Кое-как я обуздал эмоции и в ожидании возвращения Альберта Павловича даже немного
