курсе, как он кинетические экраны шьёт.
— Вдовец сам виноват! — отмахнулся я, не желая продолжать неприятный разговор. — Понесло же на улицу дурака!
Мы вышли на крыльцо, а только спустились по чуть припорошенным свежим снежком ступеням, как из подъехавшей машины выбралась симпатичная светловолосая барышня. Короткая шубка, длинные ноги, выразительное лицо с классическим профилем.
Машка Медник.
— Привет, дорогой! — Она обняла и поцеловала в щёку Василя, потом улыбнулась мне. — Здравствуй, Петя!
— Привет-привет! — беспечно отозвался я, хоть на деле едва не передёрнуло.
Я не злопамятный, просто память хорошая и сам по себе человек не слишком добрый, к всепрощению не склонный, скорее даже обидчивый. Не забыл её выкрутасов на курсах при комендатуре — и не имеет значения, что она давно с Василем сошлась. Из-за приятеля я готов сейчас губы в улыбке тянуть, не более того.
А так — хороша чертовка, чего уж там. Она и прежде броской наружностью и ладной фигурой на фоне других барышень выделялась, пусть и казалась слегка неотёсанной, отчасти даже недалёкой, теперь же будто подменили. Столичная штучка, да и только.
— Ты куда сейчас? — спросил Василь. — Закончила уже на сегодня? Может, с нами? Мы в кафе собирались посидеть — Петя завтра с утра в Новинск улетает.
— Закончила, — подтвердила Маша. — Сейчас в отдел на пять минут заскочу и пойду отсыпаться. Без меня сегодня, хорошо? Которые сутки на ногах, первый свободный вечер за неделю.
— Конечно!
Никак не выказав разочарования, Василь поцеловал подругу, я отсалютовал ей на прощание.
— Пока-пока!
— Хорошо вам провести время, мальчики!
Маша начала подниматься на крыльцо, и я проследил за ней оценивающим взглядом, потом пихнул в бок Василя.
— Оставайся!
— Да ну! — отмахнулся тот. — Она после суточного дежурства бревно-бревном, сейчас домой придёт и спать завалится. Можно не подкатывать даже. Идём чай пить!
— Да ты знаешь… — задумчиво протянул я. — У Машки ведь чулки шёлковые?
— Шёлковые, — подтвердил явно удивлённый неожиданным вопросом Василь. — А что?
— То, друг мой, — вздохнул я. — То. — И спросил: — Она их покупает где-то или по блату достаёт?
— В «Пассаже» берёт. А ты с какой целью интересуешься?
— Да просто, как оказалось, в Новинске это дефицит. Мне б найти на подарки. Далеко этот «Пассаж»?
Василь ненадолго задумался.
— Километра полтора отсюда. Двадцать минут туда, двадцать обратно. Хочешь прогуляться?
— Было бы здорово.
— Пошли!
Василь указал в сторону набережной канала, мы пересекли площадь и повернули налево.
— Тут виды, конечно, не такие впечатляющие, но тоже посмотреть есть на что, — сообщил мне товарищ. — А ты, получается, девушку завёл? Я её знаю?
— Не завёл, поэтому не знаешь, — пошёл я в отказ. — Но есть несколько на примете, и с кем-то можно уже от шоколадок к чулкам переходить.
— Разоришься ты так, герой-любовник! — хохотнул Василь, выдохнув облачко пара.
— Не разорюсь. У меня суточные не потрачены, — пояснил я и при виде очередного полицейского патруля спросил: — Не многовато постовых на улицах?
— Для такого дня в самый раз, — ответил мой спутник и оглянулся. — Но с ними шпики в штатском топчутся, вот это необычно.
— И броневики в переулках.
— И броневики, — кивнул Василь и вздохнул. — У нас тоже усиление. Завтра на сутки заступаю.
Канал вильнул налево, мы пересекли его по мосту и потопали прочь от оставшейся позади набережной вдоль четырёх— и пятиэтажных многоквартирных домов.
— И как тебе столица? — спросил Василь.
Я пожал плечами.
— Да что я тут видел-то?
Василь рассмеялся и обвёл рукой широченный проспект, к которому привела нас боковая улочка.
— Так погляди, какой простор! Красота!
И точно — горели фонари, ехали с включенными фарами автомобили, катили под перестук железных колёс на стыке рельс трамваи, хватало и пешеходов. Свысока поглядывали на горожан два куривших на крыльце какого-то учреждения вохровца, а на противоположной стороне улицы светился высокими окнами нужный нам магазин. Мы перебежали через дорогу, зашли внутрь, и там я едва рот от удивления не разинул, очутившись в длинном и широком проходе высотой в несколько этажей со стеклянным сводом крыши.
— Внушает? — с усмешкой спросил Василь.
— Внушает, — признал я, расстёгивая пальто.
Мы отправились на поиски отдела с дамским бельём, тут-то и выяснилось, что Василь подругу в её походах по магазинам никогда не сопровождал и проводником для меня сейчас послужить не может. Полчаса, наверное, бродили по этажам, а потом я ещё какое-то время объяснялся с молоденькой смешливой продавщицей, которая и помогла определиться с выбором. Взял полдюжины пар чулок и вдобавок к ним чёрный кружевной пояс.
— Смотрю, ты серьёзно к делу подошёл, — ухмыльнулся Василь.
— Надо же как-то личную жизнь устраивать, — отшутился я, убирая пакеты с покупками в портфель.
— А это не для дворяночки, случаем?
— Мы через этот период отношений перескочили, — заявил я, подумал, не презентовать ли и в самом деле Юлии Сергеевне одну из пар, но решил не изменять своему стилю общения с ней, только вытянул за цепочку карманные часы и убедился, что времени до свидания остаётся с запасом. — Ну что — в кафе?
— Пошли!
Мы покинули магазин, и стылый ветерок немедленно швырнул в лицо редкие колючие снежинки, вот и пошли по тротуару, застёгиваясь на ходу. По проспекту катил трамвай, пришлось пропустить его, а прежде, чем успели перебежать через проезжую часть, раздался требовательный свист.
Обернулись — а вдогонку трусит полицейский патруль; двое в форме, четверо в штатском.
— Предъявите документы! — потребовал усатый постовой.
Василь от возмущения аж в лице переменился.
— С какой это стати? — резко бросил он, до крайности раздражённый неожиданным требованием.
А вот мне за время командировки оказываться в подобных ситуациях приходилось неоднократно, это и заставило повнимательней приглядеться к патрулю. Полицейские в форме внимания к себе не привлекли, двое в штатском запросто могли оказаться шпиками, вопросы возникли к парочке парней с трёхлинейками. И ещё — решительно всех отмечали белые нарукавные повязки, чего прежде видеть не доводилось.
— Усиление режима! — объявил усатый и требовательно протянул руку. — Прошу!
Василь в предвкушении реакции на предъявление служебного удостоверения презрительно усмехнулся, расстегнул пальто и вытянул из внутреннего кармана красные корочки с аббревиатурой «Р.И.К.». Он следил лишь за усатым полицейским, вот и не приметил, как начали расступаться люди в штатском и возник в руке одного из них короткоствольный револьвер, не имевший ничего общего с табельным оружием сотрудников сыскных частей.
А я — заметил. Не стал колебаться и сомневаться, но и к летальным средствам прибегнуть не решился, просто ударил кинетическим импульсом, на резком выдохе переработав в энергию движения с полсотни тысяч сверхджоулей разом.
Х-ха!
Постовых и типа с револьвером отбросило
