Нанесение главного удара планировалось с двух крупных плацдармов на Одере, находившихся севернее и южнее Бреслау, с целью разгромить группировку врага в Силезии и после выхода на рубеж реки Нейсе занять выгодные исходные позиции для ударов на берлинском, дрезденском и пражском направлениях.
Начало наступления — 8 февраля.
Вернувшись к себе в штаб, я проинформировал полковника Слюнина о решении командующего по Нижне-Силезской наступательной операции.
При распределении инженерных и понтонных частей мы учитывали, что в полосе наступления главной группировки на берлинском направлении имелись реки Бобер, Квейс, Нейсе и Шпрее, а в оперативной глубине — Эльба. Однако ее вряд ли придется форсировать. Наиболее серьезной рекой была Нейсе, которая имела весьма ограниченное количество танковых бродов. Зато на Шпрее они имелись в изобилии.
В центре полосы наступления от меридиана Любен — Легница и далее до самой Эльбы простирается огромный [252] лесной массив со множеством озер разной величины и болот. Этот массив пересекают шоссе, идущие на запад. Здесь мы могли встретить мощные инженерные и минновзрывные заграждения противника. Поэтому за передовыми отрядами должны двигаться сильные отряды разграждения, имея впереди инженерную разведку.
Армии левого крыла фронта — 59-я и 60-я, наступающие по северным скатам Судетских гор, было необходимо надежно прикрыть инженерными заграждениями, особенно в направлении на Бреслау, чтобы воспретить возможность деблокировки крепости. Эту задачу помимо армейских частей должна выполнить 42-я отдельная моторизованная инженерная бригада. Ее требовалось усилить еще двумя инженерно-саперными батальонами 53-й инженерно-саперной бригады.
Все эти меры позволят надежно обеспечить левое крыло фронта.
Наш штаб принялся отрабатывать уточненный план инженерного обеспечения операции. К вечеру он был готов, согласован с начальником штаба фронта, доложен маршалу Коневу. Одновременно я проинформировал командующего о состоянии переправ на Одере на 1 февраля. В полосе главной группировки войск фронта действовало семь 60-тонных низководных мостов и два понтонных.
Командующий был удовлетворен моим докладом, но высказал опасение, что гитлеровцы повторят пуск воды и снова разрушат переправы. Я заверил, что при любых условиях наши понтонеры и саперы, находящиеся на Одере, обеспечат переправу войск. Не далее чем через четыре-пять дней в Штейнау будет силами дорожных частей фронта восстановлен высоководный железный мост. Он значительно улучшит наши возможности.
Маршал Конев утвердил наш план и разрешил выехать 4 февраля на Одер.
Утвержденный план я передал начальнику штаба и приказал без промедления сделать из него выписки и направить начинжам армий.
— Иван Павлович, только что получена телеграмма генерала Воробьева. К нам направляется 22-я гвардейская моторизованная штурмовая инженерно-саперная бригада, — доложил Слюнин.
— Когда она прибудет? — поинтересовался я.
— Двадцатого февраля.
— Поздновато, как говорят, под занавес. Когда прибудет, тогда в зависимости от обстановки и решим, куда ее направить. [253]
Разговаривая со Слюниным, я невольно подумал, как разбогател наш фронт, да и не только наш. Он имел теперь три штурмовые инженерно-саперные бригады, одну моторизованную инженерную и две понтонно-мостовые. Всего шесть бригад, не считая пяти отдельных батальонов фронтового подчинения. Кроме того, в армиях имелось по одной инженерно-саперной бригаде, да в корпусах и дивизиях по саперному батальону. Это огромная инженерная сила. А с чего начинали войну? 201 инженерно-саперный батальон, да и те были на строительстве укреплений западных государственных границ. А сегодня в действующей армии 1129 батальонов. Инженерных бригад до войны вовсе не было. Теперь же их 109 {35}. И все это результат деятельности Коммунистической партии, Советского правительства, их постоянной заботы о Красной Армии.
Чего я все время опасался, то и произошло. В день наступления паводком были снесены почти все мосты. Фашисты в очередной раз спустили воду в Одер из водохранилища Отмахау. Осталось два моста — высоководный в Штейнау и низководный в Мальче — и несколько паромов. На Одере началось массовое торошение льда. Всех нас это потрясло, хотя мы были готовы ко всему. Строительство и наводка понтонных мостов исключались — они бы не удержались. На наше счастье, к назначенному сроку сосредоточение войск на левом берегу было завершено полностью, все необходимое для наступления переброшено. Уцелевшие два моста и несколько паромов позволяли обеспечить части и соединения боевым питанием и продовольствием. К исходу дня 9 февраля прекратилось торошение льда. Поверхность Одера очистилась. Понтонеры без промедления приступили к устройству переправ. На другой день в Цюхене действовали уже комбинированный мост и два тяжелых парома. В Пройхау по моему приказу был быстро наведен 30-тонный понтонный мост. По нему переправился 9-й мехкорпус 3-й гвардейской танковой армии, возвратившийся из Силезии. Вскоре в Штейнау вступил в строй 16-тонный высоководный металлический мост, а в районе Лейбсдорфа сооружался 60-тонный низководный мост 135-м понтонным батальоном майора Игнатенко и 108-м штурмовым инженерным батальоном майора Шумраха. В Мальче начали действовать два легких низководных моста. [254]
Таким образом, с мостовыми переправами положение восстановилось. Наши войска успешно наступали. Оценив обстановку в целом, мм пришли к выводу, что необходимо строить высоководные мосты на основных магистралях, по которым будет осуществляться боевое питание наступающих армий. Согласовав вопрос с начальником штаба Василием Даниловичем Соколовским и начальником тыла Николаем Петровичем Анисимовым, мы решили построить к 20 февраля четыре высоководных моста силами инженерных войск фронта. В Кёбене поручить строительство моста на металлических баржах мостовому отряду 32-го УОСа полковника С. В. Чекалина; в Кёбене — мостовым отрядам 8-го ФУОСа полковника М. А. Ковина, в Олау — 3-й понтонной бригаде Героя Советского Союза генерала Н. В. Соколова и в Штейнау — дорожным частям 13-й армии полковника Тимофеева.
Военный совет фронта утвердил этот план. Мосты через Одер были построены в срок.
Рассказывая о форсировании Одера, мне хотелось бы еще раз подчеркнуть, что инженерные войска проявили здесь подлинный героизм. В течение семи дней они самоотверженно боролись с врагом и стихией, обеспечив сосредоточение наших войск на левом берегу. Саперы и понтонеры с гордостью говорили: мы штурмовали Одер, а он упорно оборонялся паводком и ледоходом. И все же мы победили его.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
