А король на глазах молодел. Он готовился к апофеозу своей любовной карьеры, которая удалась ему, как никакая другая. На представлении балета «Нимфы Дианы» в Большом зале Арсенала он откровенно сиял, разодетый в шелка и бархат, умытый, завитый, благоухающий не привычным чесночным запахом, а мускусом и амброй. Надо сказать, что именно этими благовониями пользовался и Бассомпьер, что немало способствовало его успеху у женщин.
Счастливый король, усевшись в кресло, мог беспрепятственно любоваться изящными движениями очаровательной Шарлотты, едва прикрытой прозрачной туникой. Генрих был в таком восторге, что на следующий день приказал явиться к нему поэту Малербу и заказал ему стихи, прославляющие красоту его возлюбленной...
***
А в это время в Вернее, куда отправилась маркиза, ожидая длительного визита своего вновь завоеванного — и, как она думала, уже навсегда — любовника, были начаты работы по украшению замка. Изначально замок строился Андруэ де Серсо для Жака де Буленвилье в предыдущем веке, а закончен был герцогом Немурским. Маркиза, ни о чем не подозревая, задумала превратить свой замок в поистине королевский, сделав его прибежищем возродившейся любви. И в самом деле, разве воздух не благоухал весной?
Когда Генриетта давала волю своей природной веселости, — а сейчас она веселилась, как никогда, — она становилась самой очаровательной хозяйкой для своих гостей. Лоренца проводила с ней и с ее матерью радостные и спокойные дни, понемногу приходя в себя после преследующих ее кошмаров тюрьмы и эшафота. Какое счастье, что с нее сняли все обвинения и подозрения! Сам король в присутствии королевы, министров, Жана д'Омона и всего двора объявил о ее невиновности и прочитал письмо с извинениями, обращенное к милосердной подруге, которая спасла Лоренцу, выходила ее и теперь предоставила ей убежище в своем замке Верней, чтобы ни в чем не повинная Лоренца могла вкусить там мир и покой и по возможности позабыть о своих несчастьях...
После того как ее честное имя было восстановлено, Лоренца могла вновь почувствовать себя собой и вернуться к радостям, присущим юности. Наконец-то благодаря расторопности и сочувствию мадам де Гершевиль ей привезли ее наряды, как бы «по распоряжению» королевы, однако ларца с драгоценностями в сундуке не оказалось. Но Лоренца, побывавшая на краю гибели, о них не печалилась. Ей хотелось во что бы то ни стало позабыть о черных днях, которые выпали ей на долю, и снова стать такой, какой она и была: семнадцатилетней девушкой, готовой радоваться самым простым вещам — голубому небу, земле в лучах весеннего солнца, нежным листочкам на ветвях деревьев, возвращению ласточек, утренним трелям жаворонка и песням садовников, которые они распевали, работая в красивом парке.
О будущем она не хотела и думать. Она дорожила покоем, который воцарился у нее на душе. Может, она сумеет забыть о саднящей ране, нанесенной ей презрением и ненавистью Антуана де Сарранса., ее пасынка, поскольку она стала вдовствующей маркизой де Сарранс. Что за язвительная насмешка! Она старалась забыть и об этом нелепом титуле.
Неомраченное блаженство, каким наслаждались обитатели Вернея, оказалось недолгим, его нарушил невиннейший визит Клода де Жуанвиля, который приехал, как он любил говорить, «поболтать со своими дамами». Жуанвиль приехал с самой неожиданной и невероятной новостью. Как бы ни был недалек и простодушен этот молодой человек, он не мог не догадываться, что новость не просто не понравится хозяйке дома, но вызовет настоящую бурю. Однако он считал своим долгом поставить своих очаровательных подруг в известность относительно последних событий в Лувре. И не скрыть своего негодования — негодования истинного лотарингца — из-за оскорбления, нанесенного королем милейшему Бассомпьеру. Подумать только, разорвать его помолвку с мадемуазель де Монморанси!
— Они были бы такой чудесной парой, — искренне вздыхал он. — И ради чего расторгли их помолвку? Ради того, чтобы отдать ее младшему Конде, у которого нет ни лиара, о рождении которого ходят странные слухи, который зол, как пес, и вдобавок терпеть не может женщин! Но все это небеспочвенно! Дело в том, что Его Величество без памяти влюбился в невесту! Неслыханно, не правда ли?
— В самом деле, невероятно, — проговорила Генриетта глухим голосом, который должен был бы насторожить Жуанвиля. Но увлеченный своим повествованием славный молодой человек, вместо того чтобы пощадить свою собеседницу, не упускал ни малейшей подробности. Гнев Генриетты возрастал с каждой секундой. Мадам д'Антраг наблюдала за ними обоими и тщетно искала средства остановить Жуанвиля. Но Генриетта вдруг совершенно неожиданно успокоилась, а Жуанвиль перешел к заключительной части своего повествования:
— При таких обстоятельствах можно ждать, что брак молодого Конде будет отменен церковью как неосуществленный, король тоже разведется и сделает свою возлюбленную королевой!
— Очередную возлюбленную, — издевательски подхватила Генриетта подозрительно сладким голосом. — А как вы думаете, согласится на развод та, что сидит на троне уже десять лет и сейчас носит под сердцем шестого ребенка?
— Разумеется, она будет протестовать. Но поскольку в семейной жизни все идет только к худшему...
— Все идет только к худшему! А при теперешних обстоятельствах...
— Вы ничего не знаете. Королева сейчас в слабой позиции, потому что король предложил ей что-то вроде договора.
— Договора?
— Именно! Он сказал, что готов навсегда отказаться от любовниц, если она отошлет в Италию супругов Кончини и не будет выписывать из Сиены монахиню сестру Пасифаю, которая, не уставая, пророчит королю близкую смерть.
— И что же?
— Королева туманно пообещала не торопиться с Пасифаей, но наотрез отказалась расстаться с Кончини.
— Уже не в первый раз. Но почему король снова на них рассердился?
— Он постоянно подозревает их в чем-то. Сейчас Его Величество твердо убежден, что не кто иной, как Галигаи помогла исчезнуть донне Гонории Даванцатти и надежно укрыла ее в каком-то убежище, — сообщил Жуанвиль, повернувшись на этот раз к Лоренце.
— Но зачем им это нужно? — прошептала она, огорченная необходимостью возвращаться к тому, о чем всеми силами старалась забыть.
— Ничего не могу вам сказать на этот счет, но всем известно, что супруги Кончини всегда имеют серьезные основания для своих действий и всегда действуют только ради собственной выгоды. Однако, дорогая маркиза, почему вы встали? — обратился он к мадам де Верней. — Вы хотите меня прогнать?
