другой работе».
Женщины, с которыми беседовала Уилкинсон, обычно не очень внятно рассказывали о своих ранних периодах жизни, а она не хотела выпытывать у них подробности: ей казалось грубым намекать на то, что они эмоционально нестабильны, расспрашивая об их детстве. По ее словам, она начала понимать их, только когда перестала спрашивать себя: «Почему эти женщины стали проститутками?» – и начала задаваться другим вопросом: «Почему другие женщины не стали проститутками?» Она стала воспринимать объект своего исследования не столько как жертв, подвергающихся риску, сколько как разумных существ, пытающихся получить как можно больше в несовершенном мире.
Возможно, проституция вызывала столько гнева и беспокойства в обществе, потому что обнажила экономическую основу сделки между мужчинами и женщинами. Если мужчина хотел провести время в компании женщины, он покупал ей выпивку в пабе, чашку чая или сигарету в кафе, билет в кино, отдавал часть своей зарплаты в браке в обмен на обязательство делить с ним постель, вести хозяйство, заботиться о нем, рожать и воспитывать его детей12.
Чтобы поддерживать сложившуюся систему, женщинам регулярно платили меньше, чем мужчинам, причем настолько, что женщине было очень трудно прокормить и одеть себя, оплачивать жилье без поддержки мужчины, а воспитать ребенка одной было практически невозможно. В сущности, большинство женщин продавали себя мужчинам; разница была лишь в том, что те, кто делал это на лондонских улицах, делали это более открыто и с большей выгодой. Идя на эту работу, женщина делала явной негласную межполовую сделку и сама выбирала условия, на которых брала у мужчин деньги. При всех очевидных опасностях этой профессии логика ее выбора выглядела убедительной.
* * *
В начале марта 1953 года, за три недели до обнаружения тел на Риллингтон-плейс, Гарри Проктер разоблачил лондонскую сеть элитных девушек по вызову13. «Эти женщины – далеко не те несчастные проститутки, которые изо дня в день появляются в полицейских участках, – писал он. – Они невероятно привлекательны, часто хорошо образованы, многие из них замужем за респектабельными, состоятельными бизнесменами». По словам Гарри, они работали в роскошных квартирах, принадлежавших «мадам», принимавшим заказы по телефону, и выполняли свою работу тайно, пока их мужья были на работе, получая за встречу от пяти до пятидесяти фунтов.
Раздобыв номера телефонов и кодовые названия тридцати семи элитных лондонских борделей, Гарри начал обзванивать их, а его коллега слушал разговор на второй линии.
– Я друг Патриции, – сказал он мадам Филлис, когда та ответила на его звонок в своей квартире в районе Найтсбридж.
– Какой Патриции? – спросила мадам Фил.
– Малышки Пэт, – Гарри назвал кодовую фразу.
Мадам Фил пригласила Гарри и его друга к себе в квартиру, где подвергла их расспросам, а затем согласилась свести их с двумя девушками.
– Вы заинтересовались лучшими, – сказала она, – и вы их получите.
По указанию мадам Фил репортеры под прикрытием встретились с девушками в шикарном ресторане, где был устроен обед из четырех блюд с алкоголем. На свидании с Гарри была сама Малышка Пэт, миниатюрная восемнадцатилетняя девушка с искрящейся улыбкой и иссиня-черной стрижкой паж, одетая по особому случаю в изумрудно-зеленое пальто, сшитое на заказ, и обутая в туфли на высоких каблуках. За год до этого Пэт вышла замуж за морского офицера.
– Мне нужно много денег, – объяснила она Гарри. – Мне нравится эта работа. Я встречаюсь со множеством мужчин. Благодаря этому у меня появляются наряды, о которых я всегда мечтала.
Когда они вернулись в квартиру в Найтсбридже, Малышка Пэт заказала для гостей по бутылке джина и бренди, а затем провела Гарри в отдельную комнату. Он отметил, «как охотно эта девушка стремится сыграть свою роль в гнусной сделке». По его словам, прежде, чем дело зашло дальше, он объявил, что вынужден уйти. Малышка Пэт выглядела разочарованной. Она дала Гарри номер своего домашнего телефона и попросила его звонить ей в любой будний день до четырех часов дня, позже ее муж возвращается домой.
Малышка Пэт сама решила торговать телом, и, как отмечал Гарри, даже получала от этого удовольствие. Она и ей подобные девушки были не нищими, а просто недовольными теми карманным деньгами, которые выделяли им мужья, а также, возможно, скучной жизнью домохозяек. Они беззастенчиво игнорировали власть мужей над их телом и финансами.
Во второй части репортажа газета «Пикториал» опубликовала фотографию Гарри, на которой он выглядел щеголевато, как кинозвезда. Заголовок гласил: «Женщины в страхе!» Гарри писал, что слухи о его расследовании разлетелись по городу и элитные проститутки пришли в ужас от того, что их имена будут опубликованы. «Каждая лондонская девушка по вызову, каждая мадам, каждый прихвостень этих мошенников делают все, чтобы помешать моим расследованиям, – писал он. – Каждому из них передано мое подробное описание».
Читая репортажи Гарри, публика с упоением представляла себе визит к высококлассной проститутке, наслаждалась праведностью отказа в ее услугах, испытывала острые ощущения от ее разоблачения. Его статьи были своего рода моральным обнажением, призванным вызывать дурманящую смесь неодобрения и вожделения. Хью Кадлипп, директор редакции «Пикториал», дал Гарри указание, чтобы женщины в его статьях не выглядели слишком возбуждающе.
– Я не собираюсь прославлять секс, – сказал ему Кадлипп. – Это шалавы, а не гламурные создания.
В романе Филипа Гиббса «Улица приключений», вдохновившем Гарри стать журналистом, репортер спасает «падшую» женщину с улицы, обеспечив ей жилье и работу, только чтобы она не торговала своим телом. Однако Гарри знал, что кампания газеты «Пикториал» против девушек по вызову была не столько их спасением, сколько охотой, призванной вселить в них страх и увеличить продаваемость тиражей.
Дункан Уэбб из «Санди пипл» прославился в 1950 году тем, что раскрыл мальтийскую банду, которая заправляла проституцией в Сохо. В романе одного из коллег Уэбба один криминальный репортер, как и Уэбб, а затем Гарри, выдает себя за клиента, чтобы проникнуть в этот мир торговли сексом.
– Мы боремся с пороком14, – заявил репортер, открыв свое настоящее лицо загнанному в угол сутенеру, – и с такими крысами, как ты, которые его продают.
– Как это вы боретесь с пороком? – возразил сутенер. – Вы продаете его, так же как и я.
Тяготы войны повлияли на сексуальное поведение британцев. Массовый опрос, проведенный по заказу «Пикториал» в 1949 году, показал: четверть британских мужчин сообщали, что спали с проституткой; треть мужчин и женщин одобряли секс до брака; половина мужчин и треть женщин лишались девственности до брака; четверть мужей и пятая часть жен признавались в супружеских изменах15. Сэр Гарольд Скотт, комиссар столичной полиции, заявил, что с 1945 года он наблюдает «общее ослабление сексуальных нравов» в городе16.
В
