тут оказалась? — Кубе не нашел ничего лучшего, чтобы спросить. Но девушка молчала, видимо. все еще пребывала в шоке.
— Я егерь из отдельной горно-егерской роты армии Баварии, меня зовут Карл. А там мои товарищи. Так что случилось. Ты помнишь, как тут оказалась? — девочка молчала.
— Дай ей шнапса! — посоветовал Берг. — Глоток!
Карл недолго раздумывал. Тридцатиградусная водка свое дело сделала. Анна сумела выдавить из себя что ее послал отец за помощью, потому что «к ним шли плохие люди». Анна сильно спешила — к ближайшей ферме, где обитали люди было не менее двадцати километров. А дорога скользкая, вот она и не удержалась на тропинке. Сколько она тут лежала без сознания, девочка сказать не могла. По ее словам, отец заперся в доме, кроме жены там оставались шестилетний брат Генрих и годовалая сестра Марта. И Шварц приготовился обороняться. У него имелось достаточно оружия, да и запас пороха был достаточным, по его словам. Мы помогли чуть оклемавшейся девочке подняться на тропинку, за ней аккуратно подтянули и Кубе. После небольшого обсуждения решили идти на разведку к дому лесника. Из слов пострадавшей было ясно только то, что там что-то случилось, но что и сколько там «плохих людей» — этого как раз совершенно неизвестные величины.
Анна ни за что не хотела идти дальше и настаивала на том, что покажет нам короткую дорогу к их дому, самую безопасную, насколько это по ее представлению. У нас вообще-то были кроки, по которым можно было добраться до домика лесника, да и состояние девочки не способствовало быстрому передвижению. Её вообще трудно было считать совершенно здоровой: одежда изорвана в результате падения, многочисленные ушибы, переломов и вывихов, слава Богу, не было, но в остальном… Принимать решение в данном случае, всё равно — моя задача, как старшего тройки. Поэтому приказал Бергу с девочкой пробираться на базу отряда, где ребенку оказать квалифицированную медицинскую помощь (в виду того, что начинался набор рядовых в нашу отдельную роту, в расположение прибыл дипломированный доктор). А мы с Кубе пошли в разведку. Дело в том. что по горам и лесам Кубе двигался куда как лучше фон Берга, и как неплохой охотник умел передвигаться почти что бесшумно. А вот в этом плане у Эммануила явно практики не хватало. Или сердце не лежало к подобному времяпровождению.
Три с половиной километра по горам… Во-первых, мы вынуждены были сойти с тропы и пробираться к сторожке лесника обходной тропинкой, о существовании которой нам поведала Анна, так что дорога удлинилась почти на километр, во-вторых, в горах идти… да еще осторожно, чтобы не спугнуть противника… В общем, путь занял почти два часа. И уже на подходе к домику мы поняли, что опоздали — с опушки леса тянуло гарью, и этот запах говорил только о том, что тут всё закончено. Чёрт подери! Сколько Анна находилась без сознания? Пока что ответов не было. Мы очень осторожно подползли к кустам. Из-за которых можно было осмотреть место происшествия. Аккуратно выглянув, я осмотрел двор и понял, что не всё так плохо, как могло показаться с первого запаха. Сгорел и сейчас дымил сарайчик, который был на отшибе, поэтому ни лес не занялся огнем, ни дом не пострадал. Во дворе лежали два тела: один у кривого заборчика, второй почти у крыльца. Одеты они были неброско, с обычную походную гражданскую одежду, но вот ружья около тел говорили о том, что это и есть те самые «нехорошие люди», о которых говорила девочка. Дверь дома была распахнута, окна выбиты и никого во дворе не наблюдалось. Так и было — кроме этих двух убиенных — никого, дом был пуст, хотя запах сгоревшего пороха никуда не выветрился. Можно было предположить худшее, что лесника и его семью захватили и куда-то увели, но зачем? Если егерь им так мешал — тут бы его и прикончили, но нет… и тела подельников никуда не забрали. И тут неподалеку раздался резкий и громкий выстрел из штуцера.
— Куб! Будем шуметь! Пусть думают, что пришла леснику помощь, что нас тут много! — получил кивок в ответ и мы выдвинулись туда, где стреляли. Шли по лесу громко, не скрываясь, я и Карл орали, как резанные, быстро меняли позиции, так, чтобы создать впечатление толпы. Вскоре натолкнулись на еще один труп. А когда я стал обыскивать его, то неожиданно услышал.
— Откуда вы тут, егеря? — голос лесника хриплый и уставший, но в нём чувствовалось облегчение. Он опирался на штуцер и внимательно разглядывал нас.
— Мастер Шварц мы были на патрулировании, обычная рутина, как увидели Анну — она соскользнула с тропы и потеряла сознание. Достали и привели ее в чувство. Она нам и сказала, что тут у вас беда. Я с напарником двинулись сюда, а наш товарищ повел Анну в расположение — девочке нужна медицинская помощь. А что тут у вас произошло?
— Это долгая история, егерь…
— Лео, мой позывной Лео, а это Куб.
— Позывной? А! Короткое имя… Понял. Всё для удобства… Хорошо. Время есть. Расскажу.
Гюннеберг присел на поваленный ствол дерева, достал деревянную трубку и закурил. И только после этого начал рассказ, стараясь сочетать его с курением крепкого самосада.
— Места у нас глухие и для контрабандистов не интересные. Это верно. Но есть тут, не так уж и далеко, несколько пещер в горном массиве. Я в них периодически заглядываю, не завелось ли там кого или чего. И вот примерно неделю назад одна из пещер показалась мне подозрительно замаскированной. Вот — не так расположены кусты, да и тропинка появилась, которой не было и которая шла чуть в обход этой чертовой дырки в камнях. Поскольку навести такой марафет[58] могли только люди мне пришлось устроить наблюдение, соваться в пещеру посчитал неправильным. Оказалось, что там поселились двое мужчин, очень похожие на беглых преступников — одеты небогато, да и вроде как рожи самого разбойничьего вида. Вот только, понимаете, господа егеря, что-то никаких сведений про опасных беглецов ко мне не поступало. Мало ли кто это может быть? Да и тут такое дело — одеты они не очень — в простую, но все-таки весьма добротную одежду. Как раз для нашей местности, а вот ружья у них более чем серьезные. А еще… у каждого по револьверу. Много вы видали беглых с револьверами? Вот и решил я проследить — такое
