сделал? – вдруг обратился к Фаэсу темный жрец, кивнув в сторону скрючившегося на земле тела.
Эрдал несильно вздрогнул и хрипло ответил:
– Я и так знаю.
– Нет, – покачал головой господин Георс, тихонько сдвинув очередную костяшку на четках. – На самом деле ты почти ничего обо мне не знаешь. И, как ни странно, до сих пор не задал самого важного вопроса.
– Мне это не нужно.
– А как же твое неуемное любопытство? – насмешливо улыбнулся ал-тар. – Тебе же всегда надо было знать все тайны на свете. Или ты решил изменить своим принципам и оставить многочисленные вопросы без ответов?
Фаэс угрюмо промолчал.
– Сейчас тобой движет ненависть, – внезапно посуровел голос жреца. – Не разум, а эмоции. Чувства. Причем неуместные в данной ситуации: из-за них ты не видишь истины и готов отринуть все те принципы, которых придерживался много лет.
– Не тебе говорить со мной о принципах, – процедил эрдал, зло сузив глаза. – На тебе столько крови, что ты давно потерял право меня учить. Валлион, Невирон, Фарлион… триста лет ты выцеживал из них силу. На твоей совести сотни и тысячи жизней. Причем не только человеческих. И после этого ты еще смеешь что-то говорить насчет эмоций?!
– Ты необъективен, – покачал головой господин Георс, ничуть не огорчившись. – А для твоего положения это непростительно. Мои действия были продиктованы соображениями высших интересов. Я создал Невирон не для того, чтобы потешить свою гордыню. Пойми: от Невирона Валлион выиграл больше, чем кто бы то ни было. Он стал сильнее. Сплоченнее. Фактически, на данный момент Валлион – доминирующее государство на Во-Алларе. А все почему? Да потому, что у него есть внешний враг, который делает его с каждым годом сильнее. Подумай сам: что бы с вами стало, если не бы угроза с запада? Сохранил бы ты свои войска дееспособными? Создал бы Магистерию? Была бы у армии поддержка церкви? И была бы сейчас эта самая церковь той опорой для трона, которая есть у него сейчас?
– Это твоя церковь! – почти что выплюнул Фаэс, не сдержавшись и с яростью уставившись на ал-тара. – От заветов Аллара в ней почти ничего не осталось!
– Ничего подобного. Я почти не менял текст Писания, оно осталось практически таким же, каким я его получил от своего предшественника. Но сколько выиграл от этого Валлион… сколько было сделано для того, чтобы он стал таким, как сейчас…
– А ты подумал, какую цену потребовали твои эксперименты?! Сколько жизней, сколько народу бесцельно ушло только ради того, чтобы ты мог потешить тщеславие?!
Господин Георс неожиданно вздохнул.
– Вот видишь: я ведь сказал, что ты ничего не понимаешь… дело не в тщеславии, мой мальчик. Просто цена за успех никогда не бывает малой. Нам всегда приходится чем-то жертвовать: казной ли, совестью ли, собственной жизнью… да ты и сам это прекрасно знаешь. И понимаешь, что без Невирона Валлион не был бы и вполовину так силен, как сейчас. Что стало бы с Вольницей, если бы не необходимость в охране границ? Куда бы ты дел тех же рейзеров, Хасов… а ведь с рейзерами УЖЕ пора что-то решать: оставшись не у дел, они начинают представлять проблему. И я тебя об этом, кстати, предупреждал. Но ты не внял. А теперь что? Пересадишь их с коней на землю? Заставишь свиней пасти или возделывать огороды? Куда ты денешь такое количество воинов, для которых, если не станет Невирона, больше не найдется достойного дела? С Хасами дела обстоят попроще – их осталось не так уж много. Но ветераны Вольницы? Фарлион? Скароны?
Фаэс гневно выдохнул.
– Скароны много тысячелетий прекрасно обходились без твоего вмешательства!
– Зато Валлион качался на грани краха, – жестко отозвался ал-тар. – Всего триста лет назад он мог похвастать только большими территориями, на которые уже начали засматриваться соседи; разваливающейся армией, в которой процветали все известные тебе пороки; полным разбродом среди магов, среди которых не было ни одного, достойного внимания; зажравшимися священниками, которые давным-давно позабыли, для чего надели белые рясы; и совершенно пустой казной, в которую совали руки все, кто мог до нее дотянуться. Так что не мне тебе напоминать, во что превратила Валлион династия Диэронов! И не тебе оспаривать тот факт, что лишь с приходом к власти Каинноров Валлион начал постепенно меняться!
– Каинноров привел на престол тоже ты!
– Конечно. Здесь я родился и здесь же хотел бы прожить отпущенные мне годы. Я всегда хотел видеть сильную страну, надежные границы, достойный народ, за который стоило бы бороться, и крепкую веру, которая помогала бы сохранить то, что мы имеем. Но в те времена ничего этого не было. Древние рода пришли в полный упадок, потому что растеряли все, чем когда-то гордились их славные предки. Все, что их интересовало, это дуэли, развлечения и выяснение отношений друг с другом. Король бездействовал и стал обычной марионеткой в руках тех, кто упорно рвался к власти. Скажи мне: разве такой страной ты хотел бы управлять? Разве такого будущего ты хотел бы для своего народа? Что, молчишь? Вот и молчи, потому что ответить тут просто нечего. В тех условиях, которые создались благодаря усилиям Диэноров, только серьезная угроза могла заставить Валлион встрепенуться и собраться с силами. Только опасность полного уничтожения заставила бы аристократов забыть о распрях и открыть свои сундуки. И лишь прямая угроза господства Айда на Во-Алларе смогла бы вынудить церковь оказать поддержку королевской власти. Такой угрозой как раз и стал Невирон. Твой дед оказался достаточно мудр, чтобы согласиться с моими доводами, поэтому ваша династия не только закрепилась на троне, но и продолжилась. И мне бы хотелось надеяться, что она неожиданно не прервется.
Фаэс поджал губы.
– Теперь ты мне угрожаешь? Или хочешь сказать, что ты старался ради всеобщего блага?
Господин Георс серьезно кивнул.
– Я сделал все, чтобы Валлион выбрался из смердящей ямы, в которую столкнул его король Норсог. Нашел человека, который согласился взвалить на свои плечи его ношу. Обеспечил его поддержкой аристократии, создал условия, в которых им не осталось бы ничего иного… убрал несогласных, кинул в каменоломни самых упрямых, почистил знать от откровенных ублюдков, от которых все равно не было бы проку… и не думай, что это далось мне легко.
– Ты занял место, которое тебе не принадлежит.
– Это было необходимо, – сухо отозвался ал-тар, выпустив из рук четки. – Церковь – одна из важнейших составляющих власти, без преобразования которой нас ждал крах. А поскольку ее система и тогда, и сейчас остается абсолютно закрытой для внешнего воздействия, то… я вижу, ты мне не
