«Мурзилки». И в некоторых школах компы есть, но не в нашей.
Первым выпало тестировать приставку Илье, мы договорились, что каждый поиграет пятнадцать минут. Он нервничал, шевелил губами, потому что усатый мужичок у него все время убивался. Через четверть часа Илья нехотя уступил свое место Боре.
Брат не сдерживался, орал и ругался, подбадривал Марио, словно тот был живым, выл, получая урон. Только более-менее приноровился, как пятнадцать минут истекли.
— Все, — сказал я, выключая стабилизатор напряжения и, соответственно, телек. — Всем на базу.
О, что творилось с Борисом! Глаза метали молнии, губы тряслись. Он чуть ли не на колени перед Ильей встал:
— Ну пожалуйста! Илья! Можно еще немного поиграть? Ну-у!
— Видишь? — сказал я другу, отключая приставку, и обратился к Борису. — Отец разрешил Илье давать поиграть на приставке и нам. Сейчас мы пришли проверить, подключится ли она к телеку. Потом мы потащим его на базу, и будем играть по часу с семи до восьми вечера.
Я отдал приставку Илье. Борис надулся и топнул.
— Ну блин!
Кабанов спросил:
— А что за база?
— Мы тусуемся в подвале, — объяснил Илья. — Делаем уроки там, тренируемся, играем.
— Круто… Ага, ясно чего вы так скучковались. — Он помолчал немного и сказал жалобно: — А можно… посмотреть?
— Мы будем тренироваться, а у тебя формы нет, — проворчал Борис.
— Я не против. — Илья вопросительно глянул на меня, я кинул.
Наверное, нет ни оного мальчишки, который не мастерил бы штаб на дереве или еще где и не отбивал его от набегов врагов. У нас не просто штаб — у нас настоящий бункер, и отбивали его мы не от соседского хулигана, а от настоящего бандита-армянина.
Кабанов шел с нами, от нетерпения забегая вперед. Боря волочился позади, шаркая по асфальту и всем своим видом наказывая нас за подлость: посмотрите, до чего вы меня довели! Пусть вам станет стыдно! Илья нес мою приставку и поглядывал на меня с пониманием.
— Давай так, — предложил я, обернулся, — Борис, тебя это тоже касается. Сегодня никому ничего не скажем, иначе вечер пропал. Потом, когда все разойдутся, принесем телек. Правда, не знаю, как мы потащим его в такую даль.
— Как-как, на Карпе, — придумал Илья. — Сделаем что-то типа носилок, поставим на них, их — на Карпа, и вместе покатим.
— На Карпе? Телек? — не понял Кабанов.
— Ну да, — кивнул я. — Чудо-юдо рыба кит — слышал о такой? Только Карп… Шутка! Мы так зовем мой мопед.
Пришли мы без десяти шесть, на месте еще никого не было. Илья открыл дверь, впуская вперед Кабанова. Он неторопливо спустился по ступеням, миновал темный коридор с трубами, тянущимися вдоль стен, вышел на освещенную площадку и разинул рот. Со стены к нему тянул руку Шреддер, нарисованный Борисом, с другой смотрел черно-белый байкер на мотоцикле. У столика висели постеры, на матрасах валялись перчатки и подушки, на которых мы отрабатывали удары.
— Круто тут у вас! — выдохнул Кабанов. — А кто это рисовал? Вы художника позвали?
— Я, — сказал Борис, потупившись.
— Да ты гонишь! — не поверил Санек.
— Не гонит, это и правда он, — вступился за него Илья. — Итак, сегодня ничего никому…
Клацнула дверь, и он смолк.
— Не говорим, — кивнул я, Илья спрятал пакет с приставкой за диван.
Прибежал Рамиль, пожал руку Санька:
— О, Кабанище, и ты тут?
— Да я уже ухожу, мне домой надо.
— Удачи! — Я поднял руку.
Кабанов поплелся к выходу, обернулся, глянул с тоской.
— Хочешь с нами? — предложил Илья.
Он радостно кивнул, останавливаясь.
— Но у нас голосование, — продолжил Илья. — Так что завтра узнаешь, приняли тебя или нет.
Когда все собрались, его кандидатуру выставили на голосование. Думал, Димоны упрутся, потому что Кабанов с Памфиловым драконили Минаева, но нет, просто воздержались, и Санек был принят практически единогласно, после чего Рамиль сказал:
— Расширяемся. Девчонок бы нам побольше!
— Иди ты нафиг! — возмутилась Гаечка. — У нас — тайный орден сильных и умных. Нафига они тут? Ныть? Сопли на кулак наматывать?
— Для красоты, — прогудел Чабанов, но Минаев его не поддержал:
— Нафиг баб!
За что получил затрещину от Алисы. Потер затылок.
— Ты — не баба, ты — боевая подруга, а таких мало.
— В общем, Кабанчика берем. Потом еще Памфилов подтянется, — сказал я.
— Нафиг Денчика! — в один голос крикнули Димоны.
— Где Денчик, там ржака! — возразила Гаечка.
— Он над своими не прикалывается, — заранее поручился я за Памфилова. — Мы его научим правилам этикета, если нет — нафиг с пляжа.
— А кто такой Денчик? — спросил Ян.
— И правда, нету тела, нету дела, — резюмировал Илья. — Вот если попросится, тогда будем думать.
— За работу, животные! — взревел я. — Арбайтен, шнелле! Нам еще уроки зубрить.
Наши начали строиться. Гоняя их и себя, я отмечал, как же здорово все подтянулись! Любо-дорого смотреть! Уже нет раскоординированности, руки и ноги работают вместе. Никто не забывает выставлять блоки, даже девчонки. Поначалу все, кроме Рама и Ильи, напоминали паралитиков, теперь же — ну просто профи!
Алиса отошла от голодных дней взаперти и билась наравне с парнями. Ой, хлебнет Кабанчик трудностей с нами!
Я думал, Санек отнесет деньги матери и останется дома, но нет, вернулся как раз к концу тренировки, уставился восторженно. Прям чувствовалось, как ему хочется к нам, стать частью этого занимательного приключения.
Как обычно, в конце занятия все полегли, обливаясь потом. Хотелось расслабиться, а
