Блюстители вошли внутрь чертогов через ворота на первом ярусе, мы – через такие же, только на втором. Дальше мы уже не имели возможности следовать за проводниками, но блуждать по дворцу в поисках хозяина нам не пришлось. Сразу от ворот начинался высоченный сводчатый тоннель, противоположный край которого, судя по видимому вдали светлому пятнышку, выходил во внутренний двор, где располагалась Ось. Заблудиться на таком прямолинейном маршруте было невозможно, и мы, отринув сомнения, подались на свет в конце тоннеля.
Иного освещения здесь не было, но нам оно и не требовалось. Пол был ровный и чистый, как гоночный трек. Правда, существовала опасность угодить в скрытую яму или иную ловушку, но тут уже приходилось идти на риск и довериться хозяину этих негостеприимных стен. Хотя опыт общения с чемпионами учил, что доверие к ним – штука еще более коварная, чем зыбучий песок.
– Глеб! – внезапно окликнул меня Рип, идущий всю дорогу во главе группы. Мы прошли примерно половину тоннеля, и я решил было, что адаптер наткнулся на какое-нибудь препятствие. Но горбун как шел, так и продолжал шагать в прежнем темпе.
– Чего тебе? – отозвался я, обогнав молодежь и поравнявшись с адаптером.
– Здесь и впрямь темно или мне это только кажется? – вполголоса осведомился Рип.
– Ну, не то чтобы темно, – ответил я, гадая, почему компаньон завел этот странный разговор именно со мной. – Скорее, сумрак. Ты что, не видишь, куда идти? Вон же свет!
– Да нет, вижу и свет, и сумрак. И раз вы тоже это видите, значит, все в порядке. Просто хотел удостовериться, что зрение меня не подводит и мы сейчас там, где должны находиться… А теперь слушай внимательно. Буду краток и говорю только один раз, поэтому на вопросы у тебя времени практически нет. Этот тоннель – местная система безопасности. Через него проходят все, кому Пуп назначил аудиенцию. Отсутствие Света ослабляет светолюбивых чемпионов, и если через тоннель вдруг прорвется враг, блюстителям будет проще его повязать. Однако оборотная сторона темноты такова, что в ней Держатель не может нас подслушать. Поэтому запоминай мои последние инструкции. Забери у Агаты Концептор и держи его при себе. Может случиться так, что все окончится для нас очень плохо. Как только я пойму, что грядут неприятности, тут же отдам тебе приказ. Какой именно, будет зависеть от ситуации. Но что бы ты от меня ни услыхал, действуй четко и без промедления. От твоей расторопности зависит, сумеем мы довести дело до конца или прямо отсюда отправимся на Бессрочное Гашение. Ты меня понял?
– Постой-постой, – замешкался я. – Понять-то понял, но ты хоть приблизительно намекни, что мне придется делать!
– Не останавливайся, Глеб! – подстегнул меня адаптер и указал на Свет, который с каждым шагом сиял все ярче и ярче. – Блюстители могут решить, что мы замышляем недоброе, и схватить нас прямо на выходе!.. Что прикажу, то и сделаешь! Главное, быстро и не раздумывая, а иначе мы не выкрутимся… Все, молчок! Дальше болтать опасно – засекут!
– Чтоб ты сдох! – процедил я абсурдное, в общем-то, для бессмертного проклятье и сбавил шаг, дожидаясь, пока меня нагонит Агата. Группа успела растянуться на полсотни шагов, но Банкирша шла до этого рядом со мной, и потому мне не пришлось ее долго ждать.
– В чем дело? – полюбопытствовала она, когда я попросил передать мне коробку с Концептором. – Что-то случилось?
– Не спрашивай, – буркнул я. – Просто отдай и все. Извини, так надо.
Агата не стала спорить, лишь пожала плечами и вернула армиллу, которую оберегала с того момента, как мы покинули Карантинную Зону.
– У Рипа нехорошие предчувствия, – шепотом добавил я, чтобы Банкирша вдруг не подумала, что ей перестали доверять. – Говорит, надо быть начеку. Не исключена заваруха, так что держи ухо востро и в случае чего… – Я осекся, поскольку понятия не имел, что за опасность нам грозит и какие придется принимать меры предосторожности. Потом закончил: – В общем, не лезь на рожон и присмотри за остальными. Только никому ничего не говори – вероятно, нас уже подслушивают.
Банкирша несильно стиснула мне локоть: дескать, все ясно, можешь не продолжать. Я ответил ей тем же, что означало «спасибо, я знал, что на тебя можно положиться». Не сказать, что меня обнадежила поддержка подруги, но все равно, приятно, когда малознакомый человек понимает тебя с полуслова. Было бы замечательно, если бы из наших отношений с Агатой получилось нечто большее, чем кратковременное сближение на время экстремальных обстоятельств.
Но не думать, не думать об отвлеченном!.. Ублюдок Рип! Хотелось бы выяснить, что у тебя на уме, прежде чем бросаться сломя голову выполнять твои приказы. Какую игру ты затеял? И почему только сейчас сообщил о том, что у тебя есть план на случай провала переговоров с Держателем?..
К тому же адаптер проинформировал не всех нас, а одного меня. И чем я заслужил такую честь? Если рассуждать трезво, то на роль расторопного исполнителя куда лучше подошел бы прапорщик. Ну а я, к примеру, мог бы его прикрывать…
Впрочем, что толку беспокоиться о лопнувшей резинке на трусах, когда ты уже прыгнул с вышки в бассейн. Время сомнений миновало, да и кому, кроме Рипа, мы еще можем довериться на этих переговорах. Это только в шахматах пересекшая игровое поле пешка могла превратиться в ферзя. К нам – шатунам, добравшимся до Источника, – это правило не относилось. Мы как были, так и остались пешками в руках здешних хозяев и потому целиком и полностью зависели от них. Скверная и, к сожалению, безнадежная ситуация…
Остаток пути мы прошли, обмениваясь лишь безобидными фразами, в коих Держатель при всем желании не обнаружил бы намека на злой умысел. В основном подбадривали друг друга и только. Загадывать на будущее было не резон, ибо ничего нового к нашим надеждам пока не прибавилось. А у меня после разговора с Рипом и вовсе со сладкого пирога по имени «Светлая Надежда» будто слизали весь крем. И вот теперь я смотрел на облизанную лепешку и гадал, что с ней делать: съедать или, дабы не расстраиваться, выбросить и поскорее забыть об усилиях, затраченных на ее выпечку.
Тоннель, под сводами которого мог свободно проплыть даже «Титаник», длился примерно два километра и закончился, как и предполагалось, во внутреннем дворе комплекса. Хотя определение «двор» не соответствовало огромному парку, разбитому вокруг Оси. А она вблизи походила уже не на иглу, а на колоссальную цилиндрическую стелу диаметром в полторы сотни метров. Вершина стелы вздымалась над последним ярусом башни где-то на четверть от ее высоты (это мы определили еще на «каланче» – стоя у основания высотной конструкции, нельзя было провести такие точные расчеты).
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
