Способность удивляться – вот что утратил Держатель и чего ему сегодня так остро недоставало. Что могло вызвать интерес у создателя тысяч Вселенных, кроме как происходящие в них парадоксы, которые Пуп не сумел предвидеть? Мы являлись для него именно таким парадоксом, а вовсе не преступниками, намеренными покуситься на гармонию Ядра.
Шесть шатунов и чудом избежавший Катапультирования адаптер… Первые вырвались из Проекционного Спектра, проникли в Ядро и добрались аж до Источника – все равно что рыбы, выброшенные на берег, но, вопреки законам природы, не издохшие, а взявшиеся обживаться на суше. Второй «парадокс» ловко уклонился от здешнего правосудия, что само по себе было из ряда вон выходящим событием, и вернулся к своему судье выпрашивать амнистию для себя и компаньонов-шатунов. По сути, нам удалось перехитрить Держателя и удивить его так, как наверняка никто не удивлял Пупа уже очень и очень долго. Я бы сейчас на его месте, пожалуй, тоже начал довольно ерзать на троне, потирать ладони и приговаривать: «Хвала моей невнимательности! Наконец-то за последний миллион лет в этой тоскливой дыре случилось хоть что-то, что я не сумел предусмотреть! Ну чем не праздник?»
– Нет, Рип, не стоит этого делать, – отверг Держатель предложение адаптера провести с нами разъяснительную работу. – Твои спутники побоятся вызвать мой гнев и потому легко отрекутся от своих слов. Пусть шатуны остаются при своем мнении, тем более что оно основано не на поверхностных впечатлениях… Музыка! Что тебе вообще известно о ней, Рип?
– Музыка и прочие виды искусств, что существовали в Трудном Мире, относились к стихийно возникшим видам условностей, – прилежно, как школьник, взялся отвечать горбун. – Всему виной стремление к Совершенной Гармонии, которое сохранилось в шатунах после того, как их сознание было полностью адаптировано к условиям Проекции. Ее обитатели противопоставили музыку звуковому шуму, в котором человек слышал разрушительную Дисгармонию.
– Правильно, – с учительской снисходительностью похвалил Пуп адаптера. – Как видишь, я не изобретал для шатунов музыку. Они сами породили ее и, значит, имеют право любить свое детище больше Света. Даже тогда, когда в полной мере осознали его значение для всего сущего. В данный момент мой разум настроен на принесенный вами Концептор, и я, как и вы, способен воспринимать Ядро в реалиях Трудного Мира. Мне уже доводилось наблюдать Ось и Источник в таком виде. Это произошло накануне того, как ваша Вселенная заняла свое место в Проекционном Спектре. С тех пор, по меркам человечества, прошло около полумиллиона лет, и вот я снова гляжу на Источник через призму вашего Концептора. И вижу, что за это время совершенно ничего не изменилось. Однако так кажется лишь на первый взгляд. В действительности, разумеется, изменилось очень многое. Понимаете, о чем я?
– Т-теперь вы знаете, что в п-придуманном вами мире может с-существовать музыка и д-другие классные в-вещи, которые уже п-придумали мы, – заикаясь от волнения и обмирая от страха, но тем не менее с гордостью отозвался Тумаков. Он был первый из нас, кто осмелился заговорить с Держателем, и чувствовал значимость момента. Паша никоим образом не нарушал предупреждение Рипа не открывать рот без разрешения. Вопрос Держателя был адресован ко всем, а значит, отвечать мог любой из нас. Чем и воспользовался самый расторопный член нашей команды.
– Очень точное замечание, Павел, – ответствовал ему глас всезнающего Пупа. Не было ничего удивительного в том, что он назвал Тумакова по имени – наверняка Держатель уже прочел наши подноготные, что хранились в неисчерпаемых анналах Концептора. – И я знаю, что среди вас есть человек, который имеет к музыке самое непосредственное отношение.
Все взоры невольно устремились на Леночку, поэтому, если вдруг Пуп еще не выяснил имени нужного ему человека, мы только что выдали его с головой. Что, впрочем, и без нашего участия скоро стало бы явью. Веснушкина в ответ на наше внимание часто-часто заморгала и прикусила губку. Бездонные голубые глаза девушки испуганно посматривали то на нас, то на небо, словно всевидящий повелитель Вселенной обвинил Леночку в чем-то непотребном.
– И что вы хотите этим сказать? – дерзко осведомился у Держателя Тумаков. Он немного ошалел от похвалы в свой адрес и решил, что может отстаивать перед Пупом интересы подруги. Инициатива Паши была похвальна, но кое-кто из нас ее не одобрил. Рип обернулся и направил на Свинга черный провал своего лица – явно предостерегал юношу от необдуманных действий. Прапорщик с теми же целями громко и выразительно кашлянул, а Банкирша пихнула Тумакова локтем в бок: дескать, не зарывайтесь, юноша. Я и дядя Пантелей промолчали, но я придерживался мнения Рипа, Агаты и Хриплого и тоже считал, что с хозяином Источника надо разговаривать почтительно.
– Раз ты, Павел, такой догадливый, то почему бы тебе самому не ответить, что мне хотелось бы от вас получить, – усмехнулся Пуп. К счастью, он не обратил внимания на Пашину дерзость, чем, похоже, слегка удивил адаптера, не понаслышке знакомого с крутым нравом Держателя.
Неизвестно, что ответил бы на это Свинг, только оберегаемая им подруга решительно сняла с плеча руку своего рыцаря, шагнула почти на край площадки и, задрав голову, громко обратилась к небу:
– К чему все эти игры в загадки, Держатель? Если вы желаете, чтобы я для вас спела, могли бы просто попросить. Мне это совсем не трудно.
– Что ж, похвально, – изрек Пуп. – Пой, храбрый шатун, раз вызвался. Но учти: если я в тебе разочаруюсь, наш разговор на этом может закончиться. Ваш друг Рип отлично знает, что бывает с теми, кто меня разочаровывает.
Я глянул на нахмурившиеся физиономии товарищей и догадался, что сейчас наши мысли схожи. Даже Паша – ярый поклонник певицы Леноры – и тот был не в восторге от ее инициативы. Речь шла вовсе не о сомнительных достоинствах современной молодежной субкультуры, ярким представителем которой являлась госпожа Фрюлинг, и не о том, имеет ли она право выступать от имени всего многовекового музыкального наследия Земли. Увы, но Пласидо Доминго и Монтсеррат Кабалье не ехали на нашем поезде, и больше никому из нас, кроме Леночки, нельзя было поручить эту нелегкую задачу.
Сомнения заключались в другом: целесообразно ли вообще выставлять на суд повелителя Вселенной песни о беготне по лужам в поисках утраченной мечты, отвергнутых друг другом мальчиках и девочках, непонимании их взрослыми и прочих животрепещущих юношеских проблемах, на коих базировался весь репертуар Леноры? А вдруг реакция Держателя на ее выступление окажется такой же, какой была реакция Чича на пропетый ему намедни куплет знаменитого Леночкиного хита? И если негативное восприятие посредником земной поп-культуры сыграло нам на руку, то на сей раз Веснушкиной следовало выходить на сцену лишь с твердым намерением сорвать аплодисменты. Леночка, а вместе с ней и мы клали наши головы в пасть льву, и только от его настроения зависело, вытащим ли мы их обратно.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
