Когда скиф заходил на посадку, Беллатонис заметил незнакомый, роскошный гравилет, уже стоящий у причала. Высадившись, он рассмотрел транспорт получше и увидел символ кабала на носу. Похоже, у Маликсиана была компания. Гемункул сразу узнал знак — это было Белое Пламя, кабал из Верхней Комморры, богатый и могущественный благодаря своему благородному происхождению, а благородные кабалы всегда строили планы против Верховного Властелина Асдрубаэля Векта. Заинтригованный Беллатонис пошел по изгибающимся лестницам в центр гнезда.
Он на миг удивился, увидев, что безумный архонт разговаривает с эльдаром в простом черном доспехе. Рядом с Маликсианом, облаченным в расшитую золотом птичью маску и украшенный перьями плащ из глаз, наделенных подобием сознания, — одно из лучших созданий Беллатониса, с гордостью отметил он — гость выглядел обычным воином. Эльдар в черном повернулся, чтобы взглянуть на Беллатониса, и в тот же миг он понял. Глаза незнакомца недвусмысленно говорили, что он — архонт, горделивый, циничный, совершенно безжалостный и привыкший к абсолютному повиновению. Более того, его взгляд светился некой лихорадочной мечтой и излучал власть, как будто голову архонта уже венчала невидимая корона. «У этого наверняка большие амбиции», — подумал про себя Беллатонис, почтительно опустив глаза.
— А вот и мой главный скульптор плоти, — пропел Маликсиан, завидев его. — Иди сюда, Беллатонис, познакомься с благородным архонтом Иллитианом!
Не считая белой как мел кожи, мастер-гемункул Беллатонис почти во всем выглядел прямой противоположностью Сийина. Тот был вечно сгорблен, а Беллатонис стоял совершенно прямо. Лицо Сийина походило на луну, а черты Беллатониса были угловатыми и резкими. Вместо просторных кожаных роб он носил блестящий, черный, ребристый костюм, облегающий тело. Но глаза выдавали их родство — черные, мерцающие, испившие на своем веку невыразимо жестокие и многочисленные страдания.
Беллатонис подошел и поклонился с формальностью, которая, похоже, понравилась архонту Иллитиану. Маликсиан, судя по всему, пребывал в том настроении, которое Беллатонис считал общительным. Полный энергии и возбуждения, он все время подпрыгивал и опускался на антигравитационных шипах, которые постоянно поддерживали его в нескольких дюймах над землей.
— Старый Иллитиан решил, что его бичеватели слишком размякли, поэтому отправил их ко мне, попытать силу на моих собственных крылатых воинах! — глаза Маликсиана весело засверкали из-под маски хищной птицы. — И бесполезная же это была стая! Ни разу никого не обогнали!
Если Иллитиан и чувствовал стыд за своих миньонов, то не показал этого, а просто кивнул с горестным согласием.
— Боюсь, благородный Маликсиан прав, но он оказался так щедр, что предложил мне возможность воспользоваться прославленным талантом мастера Беллатониса для исправления этой проблемы, — вкрадчиво сказал Иллитиан. — Он очень бурно расхваливал твои умения в том, что касается изменения живых существ для полета.
Беллатонис благодарно улыбнулся и снова поклонился.
— Архонт Маликсиан слишком добр ко мне. На самом деле я смог отточить те небольшие навыки, которыми обладал, и сделать их полезными, только когда получил доступ к ни с чем не сравнимым ресурсам Вольеров.
— Действительно? — Иллитиана как будто заинтриговала эта мысль. — Значит, раньше ты оттачивал иные аспекты своего искусства до такого же мастерства?
Беллатонис посмотрел на Маликсиана, выжидая одобрения на ответ. Он хорошо понимал, что не стоит пытаться выглядеть более интересным или успешным собеседником, чем безумный архонт. Маликсиан слегка дернул головой, разрешая продолжать.
— Мне весьма повезло изучать искусства плоти у многих покровителей, — осторожно сказал Беллатонис. — У каждого были свои интересы, и я, следуя этикету, решил изучить все, что можно, чтобы удовлетворить желания их сердец.
— Очаровательно. Моим собственным гемункулам стоило бы потрудиться и проявить такое же отношение, вместо того, чтоб растрачивать энергию на неважные мелочи, — с чувством заявил Иллитиан. Беллатонис с трудом готов был поверить, что этот архонт с суровым взглядом может позволить своим подчиненным заниматься неважными вещами.
— Архонт Маликсиан предложил мне пройтись по твоим мастерским и обсудить изменения, которым можно подвергнуть моих бичевателей, — продолжал Иллитиан.
— Это большая честь, архонт Иллитиан, — послушно отозвался Беллатонис, думая про себя, что же Ниос Иллитиан хочет обсудить в действительности.
Ниос позволил гемункулу идти впереди и вести его через неопрятную башенку, набитую пыточными приспособлениями. Высокий тощий хирург постоянно извинялся за то, что не подготовился к визиту августейшей персоны, и хлестал своих прислужников — развалин, как они правильно назывались — разгневанный их медлительностью. Беллатонис продемонстрировал, какие операции производил, чтобы превратить пленных рабов в искаженных монстров, называемых гротесками. Длинные пальцы гемункула ловко орудовали скальпелем и сварочным инструментом для плоти, переделывая содрогающиеся тела. Ниосу показали тощих бескожих хищников, подходящих для охоты, и похожих на медведей животных, которых укрощали для арены.
Также ему в деталях продемонстрировали, как воины Девятой Хищницы трансформируются в бичевателей. Они висели, растянутые на подвесных рамах, проходя мучительный процесс отращивания новых костей, мускулов и хрящей, необходимых для полета. Беллатонис начал рассказывать нечто вроде научной диссертации о тонкостях строения летательной мускулатуры, но быстро замолчал, когда Ниос не проявил интереса к теме. Ниос с удовлетворением заметил, что после этого отношение гемункула несколько изменилось, как если бы его подозрения подтвердились.
Наконец, Беллатонис ввел Ниоса в центральный зал, полный разнообразных пыточных рам и столов для исследований, и показал наверх. Там виднелись десятки саркофагов с хрустальными крышками, концентрическими рядами уходящие вверх и исчезающие во мраке над их головами. В некоторых саркофагах находились эльдары, как будто скрытые коконами. Бело-желтые кости одних контрастировали с голым красным мясом других. Вторые, как объяснил Беллатонис, были павшими воинами, близкими к концу регенерации, а первые — несчастными, для которых он только начинался. Потом гемункул замолчал, как будто выжидая, и с некоторой дерзостью вперил пронзительный взгляд прямо в глаза Ниоса.
— Итак, многоуважаемый гость, чем я могу действительно помочь? — в конце концов спросил Беллатонис.
Ниос едва заметно улыбнулся. Теперь они добрались до сути.
— Мне посоветовали найти тебя для дела, которое не могут как следует разрешить мои собственные гемункулы, — сказал он. — Похоже, репутация воскресителя бежит впереди тебя.
— Я весьма польщен. Могу ли я узнать, кто из моих братьев привлек к моей недостойной личности внимание архонта? — спросил в ответ Беллатонис, и в его голосе звенела сталь. Похоже, он не слишком любил своих братьев-гемункулов. Или, возможно, архонтов.
— Мы сможем обсудить это позже, в зависимости от того, насколько меня удовлетворит твое прославленное знание, — контратаковал Ниос, сохраняя контроль над разговором. — А теперь расскажи, как происходит этот процесс. Мне говорили, он сложен и полон подводных камней, поэтому нельзя вернуть того, кто, к примеру, мертв уже больше дня.
Повисла долгая пауза, и наконец мастер-гемункул ответил.
— На самом изначальном уровне этот процесс прост, — решительно заявил Беллатонис. Черные глаза ярко заблестели. — Мои собратья постоянно окружают процедуру мистикой, но на деле в ней всего два шага.
Ниос понял, что слышит старый аргумент, адресованный новой аудитории. Гемункул поднял белую, как у трупа, руку с двумя вытянутыми пальцами.
— Во-первых, надо вырастить новое тело. Для этого сгодится даже самый маленький кусочек субъекта, вплоть до пепла, — Беллатонис загнул один до омерзения длинный и тонкий палец. — Во-вторых, нужно призвать в тело дух оживляемого и напитать его достаточной болью и страданием других.
Еще один жуткий палец опустился, присоединившись к своему близнецу.
— Если выполнены эти два условия, то, я уверен, возможно воскресить кого угодно. Смерть не сможет взять нас ни гнетом лет, ни насилием, если у нас будет лишь воля не умирать!
Теперь кулак Беллатониса был крепко сжат. Ниос обнаружил, что согласно кивает. Старый Сийин все-таки навел его на верный след — если честно, то скорее всего случайно, но все же след был верный.
— Я так понял, что с этим связаны огромные риски, что чересчур амбициозные попытки в прошлом приводили к Разобщениям, — сказал Ниос.
