– Возможно. Вы убили троих моих моряков. За это вас следовало бы наказать. Но я понимаю, что вы сражались за себя, а не за Неаполь или короля. И, когда я обнаружил, кто вы на самом деле, я понял почему. И почему так высока награда.
Пленница держалась с достоинством.
– Вы из благородной семьи, – заключил он. – Но ума не приложу, почему умирающий король Неаполя решил вдруг заключить в свои объятья именно вас.
– Не король.
Он кивнул. Да, конечно.
– У принца на вас какие-то права?
Она взвилась.
– Ни король, ни пират – никто на этом свете не имеет на меня никаких прав. Я сама по себе.
Она была возмущена, красива, опасна – сочетание, которое, безусловно, привлекало мужчин.
Он снова кивнул.
– Я отмел это предположение как невозможное. У принца довольно женщин, чтобы он забыл о вас, аппетит его наверняка тоже не пострадал. Возможно, вы всего лишь его каприз, очередной красивый предмет для коллекции. Может, принц желает наказать вас за некое оскорбление? Месть стоит больших денег.
– Он желает видеть меня, – она встала, подошла к окну и повернулась.
Синее платье оттеняло ее бледную кожу и рыжие волосы, на фоне красной портьеры она выделялась так ярко, что он на секунду представил ее на сцене театра. На виске и скуле багровым мазком отпечатался след от удара. Не его, слава богу.
– Он лишил меня семьи, свободы жить. Я превратилась в добычу.
– Добычу, которая все еще сопротивляется. Странный вид добычи, я бы сказал. Вы еще не у него во дворце, вы еще не перед ним.
– Значит, я права, вы отдадите меня ему?
Прислонившись к портьере, она закрыла глаза. Разглядывая ее, он вдруг понял, что она почти сломлена. Она устала убегать.
– Когда бросаешь вызов более сильному сопернику, надо быть готовым к поражению, – заметил он.
Когда капитан встал и подошел к ней, она невольно сжалась. Он давил на нее своим ростом, властью и походкой хищника.
– Что ж… мы разгадали почти все ваши тайны, Франческа. Кроме одной.
Он достал из кармана письмо и показал ей. Она узнала его: это было письмо без адресата. Значит, он залез в карман ее куртки…
– Откуда оно у вас?
Она молчала, не зная, что ответить.
Капитан был так близко, что стало невыносимо. В маске лицо пугало таинственностью, но и без нее внушало опасения. Он был красив, но суровой, жесткой красотой. А еще ей казалось, что он вот-вот набросится на нее и начнет бить.
– Я не стану вас пытать, – прочел он ее мысли.
– Мне его дал… один человек. Сказал, оно мне пригодится. Если я однажды попаду в беду.
Скупые слезы полились неожиданно, Джованна попыталась отвернуться, чтобы спрятать их, но капитан удержал ее за подбородок, чтобы знала: он видел ее слабой.
– Все хорошо, Франческа. Письмо попало по адресу. Смотрите.
Он сломал печать и развернул письмо. Оно было пустым.
Джованна смотрела на него с таким удивлением, что капитан засмеялся.
– Вы на «Голиафе», моем самом большом корабле. Вам совершенно ничего не угрожает. И если захотите, я отвезу вас в то место, про которое вам наверняка рассказали, когда передавали письмо.
– Кто вы? – теперь в ее влажном взгляде читалось удивление и даже смутная догадка.
– Морской Дьявол, – снова улыбнулся капитан. – Но вы можете звать меня Раулем.
– Хорошо. Хорошо… но ради бога, почему вы раньше не сказали, зачем пугали меня?
– Я должен был узнать вас. Вы хорошо держались. А теперь идите отдыхать, Франческа. Вам больше ничего не угрожает. Амар будет спать у вашей двери. Чтобы вы не волновались. Об остальном мы поговорим завтра. Идите спать.
– Да… да… конечно…
Но Джованна растерянно стояла, не двигаясь с места, улыбаясь и плача одновременно.
Капитан не торопил ее. Чем больше он на нее смотрел, тем сильнее сжималось от жалости сердце. Запуганная, брошенная, одинокая.
– Франческа…
Она подняла на него свой магнетический взгляд.
– У вас есть муж? Родные?
Боль на ее лице стала осязаемой, когда дернулись уголки чувственных губ, вздрогнули ресницы.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-390', c: 4, b: 390})
– Возможно, я могу вас вернуть к ним.
Она задумалась.
– Нет… Знаете… я хочу начать с чистого листа. Не хочу вспоминать. Думать. Если правда есть место, где я могу быть свободна и счастлива, то отвезите меня туда.
Кто-то причинил ей много боли, возможно, опустошил до дна, оставив шрамы даже на душе.
– Хорошо… Доброй ночи…
– Доброй ночи, капитан. И спасибо.
Еще некоторое время после ухода Франчески капитан смотрел на дверь, за которой она скрылась. Он не встречал еще таких женщин.
Когда принес ее и положил на свою кровать, она казалась ему совсем еще невинным и доверчивым ребенком, но по той настороженности и опаске, с которой она встречала людей, по тому, каким холодным становился взгляд, когда она чувствовала опасность, капитан понял, что Франческа многое испытала в своей жизни.
Когда Франческа опускала глаза, ее облик был прекрасен и одухотворен, красота словно лилась светом с ее кожи. Стоит только представить, как эта женщина смотрит, когда влюблена… или любит… Когда капитан представил, что сон скоро снова сгладит черты и вернет ей настоящее лицо, то поймал себя на странном желании смотреть на нее всю ночь.
Принц Альфонс, должно быть, видел ее такой… счастливой… поэтому и хотел заполучить себе. Наглый, бесцеремонный мерзавец.
– Тебе до нее не дотянуться. Даже не надейся, – прошептал капитан, задувая свечу. И не сразу решил, говорил он это принцу или себе самому.
Глава 11. Плавание
Утром Джованна вышла на палубу все в том же синем платье, волосы лежали влажными волнами, а на ветру они вскоре высохли, закрутившись в кудри. Амар нес за ней плащ, уговаривая накинуть. Она сначала отказывалась, но ветер был сильным, и Джованна сдалась. Она видела капитана, беседующего с советником, видела, как снуют вверх-вниз по мачтам матросы. Туго надутые белые паруса, шаловливый попутный ветер. Вот только куда они плывут? Море, небо, горизонт лежали перед нею, куда ни посмотри. И неожиданно она улыбнулась. Свобода! Она парит в свободном полете, на палубе корабля среди безграничного моря. И пока впереди не покажется земля, можно быть свободной.
– Ты не одобряешь, – капитан перехватил взгляд, который его советник бросил на пленницу.
– Женщина на корабле. Женщина, которую ищет все Средиземноморье, на нашем корабле. Конечно, я не одобряю. И почему она не сидит у себя в каюте? Матросы помнят ее: она убила троих человек.
– Матросам придется к ней привыкнуть. Нам предстоит долгое время плыть вместе.
– Вы же не собираетесь везти ее… туда?
Капитан смотрел, как ветер играет с волосами пленницы, видел, как она взяла плащ у индуса, подставила лицо ветру и улыбнулась.
– Она думает, что уже свободна. Но это не так. И да, я везу ее туда. Но прежде выполним остальные планы. Курс на Стамбул.
День шел за днем. Джованна привыкла к постоянно следующему за ней Амару, косым и злым взглядам советника капитана, к боцману, который наблюдал за ней, улыбаясь, от чего в уголках его глаз собирались морщинки, привыкла к команде, которая поначалу смотрела хмуро и недоверчиво, а затем предпочла делать вид, что не замечает вовсе. И к капитану.
Он был не так страшен, как показался поначалу. Она по-прежнему иногда звала его черным человеком из-за черного камзола, черных волос и глаз-омутов, но она видела, как он общается с командой, как на него смотрят люди, и понимала, что жестокий тиран не сможет никогда добиться от других такой слаженности в работе и преданности. Потому они и одолели военных, потому и смогли, несмотря на численное превосходство противника, захватить корабль. Но он по-прежнему оставался для нее незнакомцем, и это беспокоило. Джованна не могла никак понять, что он за человек, какие у него ценности, каковы его цели. А разгадать его хотелось с каждым днем все больше. Ведь от него зависела ее судьба.
