— У тебя треугольный шрам на правом бедре, метки от когтей возле пупка и отсутствует левый сосок. Перед тем как отправиться в столовую, ты спрятал четыре медяка в своей постели. Я сказала правду?
Ему захотелось закричать и что-нибудь сломать.
— Засада? Какая засада?! Должно быть, это чья-то шутка!
Ее тихий, лишенный эмоций голос не изменился.
— Леорт получил вполне определенный приказ. Стада переведены со склона холма под названием Королевская Трава. Этот холм нельзя миновать, если хочешь добраться отсюда до Нардалборга. Фланг должен загнать тебя туда и убить, чтобы сатрап мог спокойно понаблюдать за происходящим с башни.
— Нет! — Но Хет предупреждал его об опасности, а он верил Хету даже больше, чем Свидетельнице. — Что же мне делать? — прошептал он. — Как убедить господина, что я ему верен?
— Тут я не могу тебе советовать. — Свидетельница коснулась концом веретена пола и подняла его, чтобы начать работу с новой нитью. — Я могу позвать людей, которые хотят тебе помочь, но ты должен дать мне слово, что ты их не предашь и никому не расскажешь о том, что говорилось в этой комнате.
— Дать слово? — яростно переспросил Орлад. — Если мой господин не верит моим клятвам после того, как я так напряженно трудился, чтобы получить возможность ему служить, почему ты будешь верить моему слову? — Он ощутил тошноту.
— Потому что я почувствую, если ты солжешь.
Самым трудным во время схватки было сохранять ясность мысли. Так ему постоянно говорили. И так его научила жизнь. Однако оставаться спокойным, когда речь идет о хладнокровном предательстве, намного сложнее. Все, к чему он стремился, уничтожено! Лжет прорицательница или нет, он не мог ей поверить. Орлад попытался придумать какой-то выход для себя, но ничего не находил. Ему требовалось время на размышление. И он сказал:
— Даю слово.
— Приведи их, — велела прорицательница.
Мускус подошла к другой двери и вышла из комнаты, оставив ее открытой. Свидетельница вновь взялась за веретено. Орлад по-прежнему стоял, прислонившись к двери, через которую они с Мускус вошли. Сегодняшняя ночь развивалась совсем не так, как ему хотелось.
В комнату вошла девушка, которая утверждала, что приходится ему сестрой. Она должна быть заперта, значит, он стал свидетелем заговора и прорицательница нарушила верность сатрапу. Но это какой-то бред! Свидетельницы служили Стралгу и командирам войска, а теперь одна из них предупредила его о засаде. Орлад — лучший, сам Хет это сказал! Зачем Тереку убивать своего лучшего Героя?
А может, он и не хотел его убивать? Может, это просто еще одно испытание? В конце концов, до утра Терек еще может отменить приказ! Орлад должен доказать верность сатрапу, предав свою предполагаемую сестру. Единственная клятва, связывающая вериста — та, которую он дал Веру, а светом Веру в данном случае был сатрап Терек. Да, это проверка его верности.
Придя к такому выводу, он почувствовал себя намного лучше. Девушка подошла к нему.
— О Орлад! Мне так жаль!
Он сложил руки на груди.
— Кого?
— Тебя, естественно. — Она тряхнула головой и нахмурилась. — Я знаю, как ужасно ты себя сейчас чувствуешь. Я хочу тебе помочь.
— В самом деле? Ну, прорицательница? И кто же лжет теперь?
— Никто. Она тебя жалеет, и ее пугает твой гнев.
— Она действительно моя сестра?
— Да. И я не солгала тебе относительно засады.
Тогда они просто смеются над ним. Смеются прямо в глаза. Кто не станет смеяться над воином, который предал своего господина?
Вслед за девушкой в комнату вошел мужчина и закрыл за собой дверь. Он был ростом с Орлада и гладко выбрит. Черные волосы до плеч, мощные плечи и широкая грудь. Он тоже хотел подойти к Орладу, но девушка его остановила.
— Он не любит эмоциональных приветствий. Орлад, это твой брат, Бенард.
— Ты художник? Больше похож на дровосека.
Вновь пришедший заморгал. А потом его глаза заблестели, и он улыбнулся.
— Ты тоже вырос, Малыш.
— Поразительно.
— Как замечательно снова тебя видеть! И как бы я хотел встретиться при более благоприятных обстоятельствах!
— Сядьте все. — Свидетельница продолжала крутить веретено.
Все гости послушно присели на край огромной постели. Лишь Орлад не сдвинулся с места.
— Ты все еще сомневаешься, — сказала прорицательница. — Ты готов повторить для остальных свое обещание хранить в тайне все, что будет произнесено в этой комнате, командир фланга?
— Обещаю. Но прекратите лезть в мой разум!
— Я не могу читать мысли. Мне по силам уловить настроение и эмоции. Естественно, ты сейчас очень встревожен. Однако… нам нужно спешить. Вот история в том виде, как ее рассказывают. Некоторые ее части я могу подтвердить лично, но, чтобы не терять времени, не стану уточнять, какие именно. Известно: когда пала Селебра, дож отдал в заложники четверых своих детей…
— Только не торопись его обвинять, Орлад, — вмешалась девушка. — Он спас своих людей от бойни. Он считал, что это его долг, и заплатил ужасную цену. Его поступок нельзя считать проявлением трусости. Ему потребовалось очень много мужества.
— Тут все зависит от того, кто будет судить.
Веру не шел на уступки перед теми, кто потерпел поражение. Важна только победа.
— Всех мальчиков привезли сюда, в Вигелию, — продолжала Свидетельница. — Тебя оставили с Тереком, Бенард отправился к Хорольду в Косорд, а Дантио к самой Салтайе, в Скьяр. Фабия последовала за вами позже, вместе с кормилицей Паолой Апицеллой, к сатрапу Карваку в Джат-Ногул. На следующий год мятежники разграбили город, но кормилица сумела из него сбежать, прихватив с собой ребенка. Она добралась до Скьяра и вышла замуж за богатого купца. Фабия выросла, ничего не зная о своем прошлом. Позднее Апицеллу убили по приказу Салтайи.
— Сколько лет… было мальчикам? — спросил Орлад. Какая-то часть этой истории могла быть и правдой.
— Одиннадцать, восемь, тебе — три года. Полагаю, ты почти ничего не помнишь о том времени. Бенарда вырастила жена Хорольда, леди Ингельд, которая поддержала его интерес к искусству.
— Неужели вы должны постоянно прясть?
— Это часть нашего таинства. Мы стараемся собрать мириады событий в единую историю; процесс прядения нам помогает.
— Сейчас вы рассказываете, а не «собираете события».
— Я не только беседую с вами, но и слежу за Леортом и его флангом. Закончив свои развлечения, они придут за тобой. Я уже говорила, у тебя мало времени.
— А что произошло с Дантио? — спросил Бенард. — Я так и не узнал.
Прорицательница вздохнула.
— Он был достаточно взрослым, чтобы сопротивляться, но слишком молод, чтобы понять всю серьезность своего положения. Он постоянно убегал. Салтайя предупреждала, что он за это заплатит, а она никогда не угрожает попусту. Однажды ее кара оказалась столь жестокой, что убила Дантио. Мой верист, как по-вашему, храбрец он или глупец?
Прежде чем Орлад успел что-то ответить, художник выпалил:
— А теперь мы собрались вместе! Пятнадцать лет спустя все оставшиеся в живых объединились. Похоже, боги не лишены милосердия.
Орлад посмотрел на два освещенных лица и на скрытую за вуалью прорицательницу.
— Значит, король-дож умер? — спросил он.
Старший сын мертв. Из художника не получится правитель. А верист с этим может справиться. «Если, — зашептало искушение, — твой господин тебя предал, то и клятва ему потеряла смысл, и ты должен хранить верность лишь Веру. Лучше пусть правит Герой, чем женщина». Он отбросил предательскую мысль. Это все часть испытания, они хотят проверить, устоит ли он перед соблазном.
— Нам сообщили, что дож при смерти, — ответила прорицательница. — Также известно, что орда вигелиан движется к Селебре. Конечно, все эти новости устарели, но у меня есть более свежие сведения, чем у Салтайи и Терека.
— Как такое может быть? — спросил Орлад, чувствуя, что его вновь охватывает гнев. Упоминание о войне было подобно чужому пальцу, бередящему раны его верности. Он не мог поддерживать клятвопреступников-флоренгиан! Терек его испытывает. — И кто такая вы, предающая лорда крови, которому поклялись служить?
