мести ложился на побратимов так же, как и на самых близких родственников, и человек имел право на наследование части имущества после смерти своего побратима. Мухаммед стремился, чтобы все мухаджиры стали побратимами ансаров, и, используя авторитет пророка, добился своего. Под его нажимом большинство мухаджиров стали «братьями» ансаров, скрепив союз торжественными и нерасторжимыми клятвами в присутствии свидетелей; побратимы, как правило, селились вместе, а так как у переселенцев из Мекки своих домов не было, побратим-мухаджир поселялся вместе с семьей в доме побратима-ансара. Мухаммед тоже стал побратимом – правда, не ансара, а своего воспитанника, зятя и двоюродного брата Али. Чисто формально, но и он выполнил ниспосланное Аллахом повеление:
– Верующие ведь братья. Примиряйте же обоих ваших братьев и бойтесь Аллаха, может быть, вы будете помилованы.
Требование Аллаха «примирять братьев» было злободневным: насильственное побратимство не оправдало надежд, которые возлагал на него Мухаммед, и лишь в редких случаях эти клятвенные союзы переросли в прочную и глубокую дружбу.
Выкуп рабов, принявших ислам, силами общины практиковался и в Медине. Как и прежде, национальная принадлежность раба никого не интересовала, для Мухаммеда и его последователей «своими» были уверовавшие в Аллаха, «чужими» – неуверовавшие; любовь же к родному племени считалась пережитком язычества.
Когда Сальман Персиянин (Сальман аль-Фариси), захваченный некогда кочевниками и проданный в Медину, принял ислам, на помощь ему немедленно пришли мусульмане – вместе с Мухаммедом они собрали деньги, которые хозяин потребовал за Сальмана, но хозяин не согласился отпустить Сальмана, пока тот не закончит порученную ему работу – не посадит какое-то число финиковых пальм. Тогда Мухаммед и другие мусульмане взяли лопаты и сообща за несколько дней выкопали требуемое количество ям и засадили их сеянцами финиковой пальмы. Новообращенный брат их, Сальман аль-Фариси, обрел свободу. В лице Сальмана аль-Фариси Мухаммед на всю жизнь приобрел верного друга и бесстрашного соратника.
Мусульмане Медины пришли к исламу несколько иным путем, чем мухаджиры. Ни трагического разрыва с родными и близкими, ни преследований соплеменников ансары не пережили. Ислам, несомненно, пользовался популярностью среди бедняков и «сирот» Ясриба, был принят обоими племенами – хазраджитами и авситами по обоюдному согласию и с целями не столько религиозными, сколько политическими. Если в Мекке каждый курайшит лично для себя решал вопрос, примкнуть ли ему к Мухаммеду или остаться с многобожниками, то в Медине этот вопрос решался племенем в целом – без особых страстей и без существенных конфликтов. Принимать ислам или нет, авситы и хазраджиты детально обсудили в своей среде до Второй клятвы при Акабе и, по зрелому размышлению, взвесив все «за» и «против», проанализировав сложившееся соотношение сил, учтя популярность нового учения в низах и общее стремление к миру в оазисе, прониклись убеждением, что ислам стоит принять – вместе с пророком и мухаджирами из Мекки. Богатые и влиятельные шейхи авситов и хазраджитов стали мусульманами наряду с бедняками и «сиротами», рассчитывая, что реальная власть останется в их руках и никакого ущерба их интересам ислам не нанесет. Лидером этих богатых и влиятельных ансаров, выразителем их общих интересов и политических устремлений был Абдаллах ибн Убайя, в прошлом признанный глава племени Аус; в торжественных случаях он появлялся на людях с золотой диадемой на голове, что давало повод обвинять его в стремлении узурпировать власть в Медине и стать «князем».
Ислам приняли большинство хазраджитов и авситов, однако далеко не все. Почти в каждом клане оставались язычники, а несколько кланов в полном составе отказались принять ислам и признать Мухаммеда пророком и посланником Бога. Язычники тем не менее не доставляли Мухаммеду хлопот, и борьба с мединскими многобожниками не особенно его занимала. Они были немногочисленны и раздроблены, они не выступали против Мухаммеда как организованная сила, и отношение пророка к ним было терпимым. Принцип «нет принуждения в вере», провозглашенный Мухаммедом при вступлении в Медину, почти не нарушался, и Мухаммед не делал попыток разрушать храм богини аль-Манат, почитаемой язычниками. Единственной известной нам формой «притеснений» были самовольные действия некоторых благочестивых молодых мусульман, которые выкрадывали у язычников деревянных идолов и либо выбрасывали их на помойку, либо разбивали на куски и сжигали. Делалось это по ночам, а стало быть, считалось, что эти ревнители веры поступают нехорошо, воруя и уничтожая чужую собственность.
Поэтому не с язычниками, а с влиятельной партией ансаров, возглавляемой Ибн Убайей, начал Мухаммед вскоре по прибытии в Медину решительную борьбу.
Своих противников Мухаммед назвал мунафикун – «лицемерами». Выпады против «лицемеров», разоблачение их тайных умыслов и решительное осуждение их непокорности заняли в откровениях мединского периода почти такое же место, как некогда полемика с язычниками.
– И среди людей некоторые говорят: «Уверовали мы в Аллаха и в последний день». Но они не веруют, – обличал Мухаммед «лицемеров». – Они пытаются обмануть Аллаха и тех, которые уверовали, но обманывают только самих себя и не знают.
В сердцах их болезнь – пусть же Аллах увеличит их болезнь! Для них мучительное наказание за то, что они лгут.
А когда им говорят: «Не распространяйте нечестия на земле!» – они говорят: «Мы – только творящие благое».
Разве нет? Ведь они – распространяющие нечестие, но не знают они.
А когда говорят им: «Уверуйте, как уверовали люди!» – они отвечают: «Разве мы станем веровать, как уверовали глупцы?» Разве нет? Поистине, они глупцы, но они не знают!
И когда они встречают тех, которые уверовали, они говорят: «Мы уверовали!» А когда остаются со своими шайтанами, то говорят: «Мы ведь – с вами, мы ведь только издеваемся».
Аллах поиздевается над ними и усилит их заблуждение, в котором они скитаются слепо!
Любые попытки «лицемеров» договориться с ним о дележе власти Мухаммед категорически отклонял. Он согласен был лишь выслушивать советы, но право принимать решения принадлежало только ему. Верующие должны были подчиняться его решениям. «Повинуйтесь Аллаху и его посланнику!» – вновь и вновь требовал Мухаммед в Коране. Кто не повинуется, тот неверный, «лицемер». Мухаммед советовался с мусульманами о делах общины, но советовался только с теми, с кем считал нужным, – накибов, избранных представителями ансаров при Акабе, он просто-напросто игнорировал. «Лицемеры» с этим не мирились, и Мухаммеду снова и снова приходилось обличать их коварство и тайные умыслы.
– Когда приходят к тебе лицемеры, – поучал Аллах своего посланника в суре, которая впоследствии была названа «Лицемеры», – они говорят: «Свидетельствуем, что ты – посланник Аллаха». Аллах знает, что ты Его посланник, и Аллах свидетельствует, что лицемеры – лжецы.
Они обратили свои клятвы в щит и отклонились от пути Аллаха. Поистине, скверно то, что они делают!..
А когда ты
