— Жаль, что вы прервали наш разговор, — насмешливо прогудел голос Гершвина. — Впрочем, я ждал этого, хотя совершенно непонятно, на что вы надеетесь. А ведь я действительно мог пойти вам навстречу…
— Заткнись! — Штольц, расставив поустойчивее ноги, уже стоял под образовавшейся в потолке пробоиной. — Через пару минут мы сами к тебе придем. Вот тогда и потолкуем.
Он опять высоко поднял Лика. Забросив карабин на спину, тот ухватился за край стены и, подтянувшись, исчез в темном проеме.
— Теперь ты.
Капрал с готовностью подставил Максу спину. Лейтенант последовал за Ликом.
— Черт! Вот это залище!
Лик уже изучал новую территорию. В зале, в котором они очутились, могли разместиться четыре волейбольные площадки. Высокий свод, окна в два человеческих роста и пол, выложенный из массивных стеклянных плит.
Макс склонился над пробоиной. До оставшегося внизу Штольца было не дотянуться, но такие случаи у них также были предусмотрены. Либо сцепка из двух кожаных ремней, либо капроновый шнур с петлей на конце. Макс выбрал первое и, проворно отстегнув автоматный ремень, специальной пряжкой скрепил его с собственной портупеей. Он опустил самодельную снасть в пробоину. И тут выяснилось, что, сидя на стеклянном полу, Максу не удержать Штольца. Ноги скользили по стеклу, не находя опоры, края пробоины не внушали доверия. Капрал между тем уже примерялся к ремням, вопрошающе глядя наверх.
— Лик!.. Без тебя, похоже, не обойтись.
И в этот миг случилось непредвиденное. Плита под ногами Штольца неожиданно провалилась, и потерявший опору капрал ухватился за ременную петлю. Не в силах его удержать, Макс заскользил к дыре.
Лик среагировал молниеносно и крепко сжал ногами его бока. Сползание приостановилось. Однако, стоя на ногах, оттянуть Макса от дыры было невозможно. И, плюхнувшись на живот, Лик «зафиксировал» лейтенанта в ножном захвате, успев послюнить ладони, обеспечив тем самым максимальное сцепление со стеклянным полом. Капрал висел над разверзнувшейся пропастью, а они барахтались на предательской глади стекла, пытаясь хотя бы удерживать Штольца на одной высоте.
— Подтягивайся же!.. — У Макса побагровело от напряжения лицо. — Нам тебя не вытянуть.
Болтнув в воздухе ногами, Штольц сделал один рывок, перехватывая руками ремень. Но тут острая как бритва кромка перерезала туго натянутый ремень, капрал полетел вниз. А секундой позже плита в полу со скрежетом вернулась в исходное положение.
Подобравшись к пробоине, Макс и Лик заглянули вниз. В каменном полу не было заметно ни единой щели.
— Гады! — Лик яростно стиснул винтовку. — Ну, гады!..
Появление противника Макс скорее почувствовал, нежели увидел. Угрем извернувшись на полу, вскинул короткоствольный «узи». В зал ворвалась боевая рать Гершвина — ацтеки, одетые совершенно не по-ацтекски. Лейтенант с изумлением разглядел вполне современные комбинезоны, кожаные сапоги и подобие касок на головах. И снова мелькнуло в мозгу слово «декорация». Люди в сутанах, повозки, напоминающие арбу, — и вдруг экипировка современных десантников!.. Макс не удивился бы, увидев в руках ацтеков гранатометы, но, по счастью, люди Гершвина оказались вооружены однозарядными ружьями. Впрочем, и здесь они обставили европейцев: короткие мушкеты были уже не с фитильным, а с кремниевым замком. Определить это было совсем несложно. Побывав на поле Аустерлица и в средневековой Испании, Макс по звуку и частоте выстрелов способен был безошибочно назвать калибр и тип оружия. Что ж!.. Тем интереснее будет помериться силой!
Даванув спуск, лейтенант повел автоматным стволом. Люди в комбинезонах попадали. В троих или четверых попал он, еще одного уложил Лик.
— Патроны! — выдохнул Макс. — Береги патроны! На эту ораву у нас их может не хватить.
Свинец ударил в руку, но кевларовая пластина спасла. Подобные попадания нельзя было назвать безболезненными, но синяк — это только синяк, и с проникающим ранением его не сравнить. Морщась, Макс швырнул в нападающих сонную шашку.
— Отходим!..
Продолжая отстреливаться, они попятились. Очередь, выстрел — движение в сторону и назад. Снова огонь… Они двигались «елочкой», поочередно прикрывая друг дружку.
Двери были совсем близко, когда выстрелы неожиданно загремели сверху. Лика сбило с ног, падая, он ударился затылком об пол. Стоило ему приподняться, как пуля чиркнула его по макушке. В отличие от индейцев они были без касок, и кровь тотчас заструилась по липу, заливая глаза и мешая видеть. Максу пули ударили в спину, кувалдой прошлись по ребрам. Очередная свинцовая пуля пробила левую ладонь. Макс с содроганием увидел в глубине раны белеющую кость. Сцепив зубы, он туго перетянул раненую руку эластичным бинтом. Под градом выстрелов они продолжали пятиться назад. Наконец, отворив дверь, они вбежали в коридор.
— Пробегись! — Лейтенант кивнул солдату. — Посмотри, что там и как. А я здесь их придержу.
В узкую щель между массивной дверью и косяком он заглянул в задымленный зал. Шашка все-таки делала свое дело. Атакующие валились один за другим. На какое-то время огонь смолк.
— Все, дальше они не сунутся.
Макс поправил повязку. Пережидая всплеск боли, прижался лбом к холодной стене. Но надо было спешить. Он двинулся следом за Ликом. Их было трое, осталось двое, а два — это ничтожная цифра, располовинить ее проще простого. Макс ускорил шаг, но снова что-то приключилось с чертовым коридором. Проход, в котором скрылся Лик, подобно лифту, неожиданно пошел вверх, а на его месте возник такой же. Каменные края сомкнулись и замерли, утробный скрежет утих. Потрясенный, Макс замер. Их все-таки обыграли, окончательно разъединив. Штольца утянули в пропасть, Лика куда-то вверх… Декорации постоянно менялись по воле Гершвина в этом театре военных действий. Людей, как кукол, он дергал за ниточки…
Глава 28
Он хромал, в груди болело так, что трудно было дышать. Должно быть, сломанное ребро оцарапало легкое. Капрал был знаком с азами анатомии. Подобная рана грозила внутренним кровоизлиянием со всеми вытекающими последствиями.
Перед очередным поворотом Штольц остановился. Света здесь было совсем чуть-чуть. Стеклянные плафоны справа и слева, а в них что-то вроде живых светляков. О подобном им не рассказывал даже Дювуа.
Что-то подсказывало ему о близкой опасности. Он прислушался, втянул воздух ноздрями. Опытной диверсант, Штольц знал, что нередко обонянию можно доверять более, чем слуху. Выстрелы и взрывы глушат мозг, порождая слуховые фантазии. Нюх менее уязвим. Нюхом познает большинство животных окружающее, именно обоняние превращает акул в столь опасных врагов… Впереди таилось нечто живое. Он это чувствовал. По запаху, который с равным успехом мог принадлежать человеку и НЕчеловеку.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
