Они проезжали мимо очередного памятника. Гигантская голова в шлеме, свирепые глаза и массивная челюсть. Лик высунулся из повозки. Все трое с внутренним содроганием взглянули в суровое лицо каменного исполина.
Человек в белых одеждах воздел к небесам руки и заунывно запел, должно быть, вознося молитвы многочисленным богам ацтеков. Люди, которых здесь собралось немало, вполголоса вторили перепевам жреца. Макс машинально отметил про себя, что язык уже не пугает его. Они вживались в этот город и потихоньку привыкали к гортанному наречию. Так, собственно, и происходит первичная адаптация. Сначала — привыкание к мелодике и интонациям, затем алфавит и первые сто-двести слов. Далее — упрощенный грамматический курс и диалоги с аборигенами. Месяц — для наиболее одаренных, два-три — для всех прочих. Так или иначе, но этот день прошел у них не впустую. Толкаясь среди людей, они разгадали около двух десятков слов, и лейтенант скрупулезно занес их в особый файл, который со временем должен был основательно разрастись. Пока это были в основном названия товаров. Маис, плоды авокадо, табак и кое-что из овощей. Удалось им узнать и пару цифр. Не слишком густо, но для одного дня — вполне приемлемый результат. Операции по внедрению агентов в инородные сферы никогда не отличались легкостью. Здесь же им было вдвойне тяжело. Практически они начинали с нуля, не имея ни справочных пособий, ни консультантов, ни элементарного приюта. Им приходилось приобретать знания всеми доступными способами. Информация входила в их сознания пестрым сумбуром, как входит, должно быть, в сознание новорожденного младенца: все страшно, непонятно. Весь этот хаос, оседающий в голове, еще предстояло упорядочить. Само собой, на это понадобится энное время, но иного пути у них просто не было.
Жрец тем временем, поднявшись во весь рост, стал сыпать на себя птичьи перья. Он продолжал что-то говорить, но лейтенант слушал его рассеянно. В большей степени его заботила сейчас проблема ночлега. Близился вечер, и камень уличных построек на глазах приобретал сиреневый предзакатный оттенок. Рынок не внушал особого доверия, как, впрочем, и другие подобные ему места. За время путешествия по Теночтитлану они не раз и не два успели столкнуться с вооруженным патрулем. Их не окликнули и не остановили, но Макс не спешил радоваться. Сверкающая медь нагрудных панцирей, мечи-мачете и что-то вроде укороченных аркебуз за спиной — лучше иных аргументов доказывали необходимость повышенной бдительности. Как ни крути, эти парни оказались вооружены лучше современников-европейцев. А потому надежнее всего, дождавшись темноты, покинуть городские кварталы. По дороге можно было прихватить и «живца». Отъехать километров на двадцать и осесть на какой-нибудь ферме…
Макс вздохнул. Язык — и еще раз язык! Без него они так и будут оставаться белыми воронами, несмотря на все свои попытки походить на жителей Теночтитлана. Да и попробуй найди подходящую тунику для могучего торса капрала! Правда, к великому своему изумлению, они обнаружили, что среди индейцев немало мужчин и женщин с вполне европейским типом лица и почти белой кожей. Да и ростом первоамериканцы не смахивали на пигмеев. И все же не столь уж сложно различить чужака среди местных жителей. Нюансы, которых они не знали и не могли знать, разумеется, выдавали их с головой. Спасало лишь то, что Теночтитлан не был закрытой столицей. Крупный торговый город ежедневно принимал многочисленные караваны из Коатепека, Куско и других дальних городов, жители которых, конечно же, явно отличались от здешних аборигенов.
— …Гости далекой Европы, верховный жрец ждет вас! Он знает, что вы здесь. Площадь Центральной пирамиды каждый вечер готова принять вас. Площадь Центральной пирамиды…
— Что? Что он сказал?
Дернувшись, Макс обернулся к товарищам. На лицах Штольца и Лика также было написано смятение. Человек в белом произнес это на английском, и даже чудовищный акцент не помешал понять сказанное. Жрец тем временем вновь перешел на родной язык, вернувшись к молитвенному песнопению. Мимоходом переполошив маленький отряд диверсантов, он продолжал вести себя как ни в чем не бывало, и люди кругом также не подавали никаких признаков того, что ими было услышано что-то необычное.
— Так… Спокойно! — Стараясь унять волнение, Макс оглядел площадь и повернулся к друзьям. — Нас вычислили — это раз. А во-вторых, нас приглашают в гости.
— Прямиком в пасть, — пробормотал Штольц.
— Очень может быть…
— Но почему обязательно вычислили? — возразил Лик. — Я, например, не исключаю возможности того, что этот тип играет просто роль радио. Понимаете? Раньше ведь глашатаи оповещали о новостях и указах. Вот и заставили этого балбеса заучить наизусть… Кто знает, может, он это уже в десятый раз произносит? И вчера, и сегодня — каждый день. В расчете, что рано или поздно мы это услышим…
— И наживку таким образом проглотим! — докончил Макс. — В качестве версии принимается. Молодец! И тем не менее если все-таки вычислили?
— Тогда им не имело смысла говорить об этом вслух. Подкараулили бы в каком-нибудь переулке и перестреляли из своих короткостволок, Чего уж проще!
— Действительно, Макс! Лик, похоже, прав.
— А может, Гершвин настолько уверен в себе, что ему плевать на все наши предосторожности? — Макс покрутил пальцем. — А?.. Как вам такой вариант? Что, если вокруг нас уже двойное кольцо из агентов? И те олухи на дороге — они ведь уже очухались.
— Ну и что с того? Сколько им еще пехатъ до города!
— Это если пехать… Кроме того, Теночтитлан — не единственный город ацтеков. Может, есть куда им идти и поближе? Ну, о средствах связи пер-воамериканцев нам остается только гадать.
— Надеюсь, радио у них все-таки еще нет.
— Откуда такая уверенность? — Макс улыбнулся. — Ты давно слушал собственную рацию?
— Но мы же постоянно рядом! Просто не возникало нужды…
— А ты послушай! Внимательно послушай!.. В Испании и во Франции была тишь. Только во время грозы чуть потрескивало, а сейчас этот треск — постоянно.
— Черт! — Штольц потянулся рукой к нагрудному карману.
— Не сейчас! — Макс хмуро взглянул на стоящих особняком Пуэрто с Доминго. Матросики продолжали чувствовать себя не в своей тарелке, а в белых балахонах выглядели и вовсе несуразно. Они смотрели на молящихся людей, и на лицах их была тоска.
— …Господа! — снова дребезжаще воззвал стоящий на каменном помосте жрец. — Площадь Центральной пирамиды ждет вас!..
— Вот гад! — Капрал грубо выругался. Макс с Ликом промолчали.
Глава 27
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
