Итог был закономерен. Красные подтянули свежие силы, против конницы стали действовать аэропланы. Толку от них было немного, но летучие агрегаты наводили на «сынов степей» панический ужас.
В итоге дивизию Унгерна расколотили вдребезги. Ее остатки стали мелкими группами пробираться обратно в Монголию. Отряд, в котором находился барон, попался красноармейскому разъезду. И тут Унгерн снова повел себя необычно. Никто бы его не узнал — он был загорелым, оборванным и грязным. А что внешность совсем не азиатская — так красноармейцы (среди которых большинство были уроженцами европейских губерний) в таких тонкостях не особо разбирались. Но Унгерн сразу же назвал свою должность и звание — на что бойцы патруля лишь весело рассмеялись. И только когда барона доставили в штаб экспедиционного корпуса 5-й армии, его опознали. Чему он был очень рад.
Затем за Унгерна взялись чекисты. Общение с обеих сторон происходило чрезвычайно вежливо. По-видимому, барону нравилась роль знатного пленника. А то, что его в итоге расстреляют… Так не ему бояться смерти.
15 сентября 1921 года в Новониколаевске (Новосибирск) собрался Чрезвычайный революционный трибунал во главе со старым большевиком Опариным. Процесс, по моде того времени, был открытым. Он проходил в здании загородного театра. Желающих посмотреть на барона было так много, что билетов на всех не хватило. Унгерн обвинялся: в проведении в жизнь захватнических планов Японии, в организации свержения Советской власти в России с восстановлением монархии, в зверских массовых убийствах.
Защищаться подсудимый и не пытался. Скорее наоборот — он брал на себя что было и чего не было. К примеру, объявил о своих намерениях возвратить землю дворянству и вырезать под корень всех евреев. В последнем даже гитлеровские вожди на Нюрнбергском трибунале не сознавались — а вот Унгерн об этом спокойно заявил. Так что барон до конца твердо держался выбранной для себя роли. Единственное, от чего он решительно отмежевался — это от того, что имел согласованные планы с Японией.
Защитник Боголюбов, по сути, подыгрывал обвинению, хотя формально действовал как положено.
«И судебное следствие, и обвинитель совершенно правильно отметили, что Унгерн как политический деятель абсолютно ничего собой не представляет. Для такого человека, как Унгерн, расстрел, мгновенная смерть будут самым легким концом его страданий. Это будет похоже на то сострадание, которое мы оказываем больному животному, добивая его. Правильнее было бы не лишать Унгерна жизни, а заставить его в изолированном каземате вспоминать об ужасах, которые он творил».
Речь закончилась возмущенным свистом и топаньем ног. В Новониколаевске сторонников у барона не было — и собравшиеся такого гуманизма не понимали.
Приговор понятен и незатейлив — расстрел. Он был приведен в исполнение в тот же день.
Надо сказать, что в истории Унгерн оставил след не только как кровавый отморозок. Со временем он стал идолом для сторонников так называемого «евразийства» — как человек, пытавшийся воплотить принципы этого учения в жизнь. В Монголии и Сибири до сих пор ходят легенды о где-то спрятанных Унгерном сокровищах. Впрочем, о ком только такие легенды не ходят…
Но и красные не остались в стороне от монгольских дел. В середине июня 1921 года они сформировали экспедиционный корпус 5-й армии под командованием К. А. Неймана в составе 7600 штыков и 2500 сабель. Корпус располагал 20 орудиями, 2 бронеавтомобилями и 4 самолетами. 27–28 июня его части во взаимодействии с НРА ДВР и Монгольской Народно-революционной армией (МНРА) под командованием Сухэ-Батора начали наступление. 6 июля красные взяли Ургу.
11 июля 1921 года было образовано Народное правительство Монголии, а 5 ноября подписан договор о сотрудничестве с РСФСР. То есть образовалась вторая социалистическая страна, которая прожила достаточно долго.
Не стоит видеть в этом вмешательстве в монгольские разборки только лишь стремление к мировой революции. Тут имелись и чисто стратегические соображения. Монголия прикрывала СССР с юга. Напомню, что в 1936 году бои с японцами шли на монгольской реке Халхин-Гол, а не на территории СССР. Во время Великой Отечественной войны Монголия оказала Советскому Союзу значительную продовольственную помощь. Да и полушубки, в которых наступали под Москвой знаменитые сибирские дивизии, — из монгольских баранов[140]…
Глава 18
Способы борьбы с драконами
Хочешь победить дракона? Стать сам драконом.
(Китайская мудрость)
Фоном Гражданской войны были многочисленные крестьянские восстания. Причем часто пришедшая в ту или иную местность новая власть получала их «в наследство» от старой. К примеру, атаман Зеленый (Даниил Ильич Терпило) воевал под Киевом последовательно: с немцами и гетманом Скоропадским, с петлюровцами, с красными, с белыми. В бою с деникинцами он и погиб.
Иногда крестьянские восстания называют «второй» или «малой» Гражданской войной. Но это не совсем так. Все события того безумного времени сплелись в один узел. Порой крестьянских повстанцев называют зелеными. Но вот беда — кроме уже знакомых нам кубанских партизан так чаще всего именовали себя различные авантюристы, вроде генерала С. Н. Булак-Балаховича.
Самым ярким примером повстанческого командира может послужить уже знакомый нам Нестор Махно. В этой главе я постараюсь рассмотреть продолжение его биографии под несколько иным углом — так сказать, изнутри…
Прошу прощения, если в некоторых местах я буду повторяться. Но ведь Гражданская война — это не такое явление, которое можно разложить по полочкам: тут красные, тут белые, тут махновцы, тут петлюровцы…
В «Очерках русской смуты» Деникин называет Махно «наиболее антагонистичным идее белого движения».
Заметим, он так называет не большевиков — потому что красные строили какое-никакое, а государство. Разумеется, принципы, на которых строилось Советское государство, были Деникину абсолютно чужды — но это все-таки было что-то понятное. В отличие от повстанчества, которое для белых являлось решительно непознаваемым явлением.
Атаманы уходят в степь
Читатели могут возразить: а при чем тут батька Махно? Дескать, он был анархист, это совсем иное явление… А почему иное? К примеру, участники Антоновского восстания в момент его наивысшего подъема ходили в бой под эсеровскими флагами (красное знамя с надписью: «В борьбе обретешь ты право свое»). И организация у них была немногим хуже махновской. Да и вообще, махновщина и антоновщина, при всех их различиях, имеют общие «родовые черты»[141].
Но начнем все-таки с анархизма Махно. Он был весьма специфический. Нестора Ивановича ни в коем случае нельзя назвать необразованной деревенщиной, хотя университетов он не кончал. Но зато Махно с 1911-го по 1917 год сидел в Бутырской тюрьме с политическими. А чем занимались политические в тюрьме? Либо спорили о своих «измах», либо просвещали молодежь. А с Махно, например, сидел видный анархо-коммунист П. А. Аршинов. Так что кое-каких понятий он поднабрался.
С другой стороны, в отличие от книжных революционеров, Махно был начисто лишен распространенного в этой среде догматизма. К примеру, харьковский «Набат», самая крупная украинская анархистская группа, всегда смотрела на него с большим подозрением — какой-то он не совсем анархист…
Зато, вернувшись в родное Гуляй-Поле, Махно быстро понял главное. Что не нравилось крестьянам, даже поделившим землю? Не любили: платить налоги, идти по мобилизации в армию[142], а также различное городское начальство. В чем это противоречит принципам анархизма? Собственно, вся идея «вольных Советов», которую продвигал Махно, — это именно три данных принципа. Лучше всего отражает взгляды батьки его знаменитая фраза: «Не нужно нам панов. Ни белых, ни красных, ни желто-блакитных».
Другое дело, что если при царе все эти вещи — налоги, мобилизация и начальство — были хоть и неприятными, но более-менее привычными, то чем дальше развивались революция и Гражданская война, тем становилось хуже. Приходили всякие разные, совершенно непонятные люди — одни с погонами, другие с красными звездами — и требовали, требовали, требовали… Причем представители всех властей делали это совершенно разнузданно. Разница в общем была лишь в стиле. Красные или петлюровцы зачастую вели себя как бандиты, белые — как завоеватели.
На Украине же ситуация осложнялась размашистостью республиканских властей. Дело в том, что после ухода немцев пришедшая Советская власть взяла курс на образование совхозов — то есть крупных государственных агропромышленных предприятий. Для этого предполагалось использовать помещичьи земли — благо при гетмане многие помещики сумели их сохранить или вернуть, особенно на правом берегу Днепра. С чисто экономической точки зрения это имело смысл — крупные хозяйства более рентабельны. Но крестьяне-то сами на эти земли претендовали! Так что выходил конфликт. Ну и разухабистые действия продотрядов сыграли свою роль…
