всегда. А зачем я буду навлекать беду на возможных детей и внуков?
— И что же, вы готовы исполнять ваши служебные обязанности и дальше?
— Конечно. Знаете, они не хуже и не лучше других. Нет, наверное, лучше, потому что служить компаньонкой или гувернанткой может почти кто угодно, а моя служба требует редкой квалификации.
— Сколько магов-некромантов зарегистрировано в губернии?
— Не знаю, — развожу руками. — Наверное, если бы были, мы бы работали не вдвоём с Михаилом Севостьяновичем?
— И вас не останавливает, что работать приходится с молодым неженатым мужчиной?
А это-то здесь к чему?
— Если вы обратили внимание, то работаю я преимущественно с женатым Брагиным, а если тут кто и холост, так это Василий. И если вы провели на такой службе хоть один день, то знаете — некогда тут личное разводить.
— Это вы зря, всегда можно найти возможность. Но хорошо, поговорим о другом. Вам доводилось проводить посмертные допросы тех людей, которые не желали отвечать, и впоследствии оказались жертвами существа, названного демоном?
— Доводилось.
— Опишите, как это происходило.
Я честно описала симптомы, и как происходило — описала тоже. И как расспрашивала сама, и что видела, когда присутствовала при работе Соколовского.
— И откуда узнали, что это работа демона?
— Князь Бельский нас просветил, царствие ему небесное, — пожала плечами.
— Как умер Бельский? — быстро спросил Елистратов.
— Так сожрали, — будет расспрашивать — расскажу, а так — нет.
— Откуда знаете?
— Видела.
— Извольте рассказать.
Что ж, пришлось рассказывать. Но — я рассказала только о нашей встрече в Общественном собрании, и только. Не сказала ничего о том, что уже имела опыт взаимодействия с лисицей к тому моменту.
— И его так же не удалось расспросить? А тело отправили в Москву? — он дождался моих кивков на оба вопроса. — Бред какой, господи, — поёжился. — И как прикажете этому верить? — кажется, это был риторический вопрос.
— Наверное, вам просто не доводилось сталкиваться с подобными сущностями, — я не сводила с него глаз.
Он выглядел, как человек, который думает, что его пытаются обмануть — то есть, не верил мне совершенно. Его дело.
И кто знает, до чего бы мы ещё договорились, но пришёл Брагин и сказал, что рабочий день окончен, и он желает здесь всё запереть. Встретимся завтра.
Вот-вот, встретимся завтра.
13. Давние дела не дают покоя
13. Давние дела не дают покоя
А завтра я ещё и из дома шагу сделать не успела, как ощутила вызов, и это был Болотников.
— Доброго вам утра, Матвей Миронович, — откликнулась тут же.
— И вам доброго, — закивал он. — Дело к вам, Ольга Дмитриевна.
— Слушаю.
— С вами желает побеседовать Васин Николай Константинович, наш столичный гость.
Я вспомнила — это такой высокий простец в годах. И что от меня нужно столичному простецу?
— И где же он желает со мной побеседовать?
— Да в управе, подходите, — ответил Болотников. — Я ему даже свой кабинет предоставил, пускай лучше на глазах сидит, чем незнамо где.
— Сейчас буду, — кивнула я.
Пожалела в очередной раз, что Брагин не маг, и его магической связью не предупредишь. Но — как уж есть, потом приду и всё расскажу. Тем более, что меня там клиенты со вчера дожидаются.
В приёмной Болотников меня встретил его секретарь Вениамин. Уставился, как на нежить, только что не перекрестился — что это с ним?
— Здравствуйте, Вениамин Владимирович, — я повесила тулуп и платок на вешалку. — Матвей Миронович сказал, что меня ждут.
— Верно, извольте проходить, — тот словно опомнился и сделался как обычно — вежливым и предупредительным.
Я и вошла, и за столом Болотникова увидела того самого ревизора, который от наших пирожков уходить не хотел.
— Здравствуйте, Ольга Дмитриевна, присаживайтесь.
Перед ним лежали какие-то бумаги — рукописные, он читал их с карандашом в руках, и что-то там помечал.
— И вам доброе утро, — кивнула я, усаживаясь. — Слушаю вас.
— Я попросил позвать вас, потому что нуждаюсь в ваших ответах на некоторые вопросы. Расскажите о своей семье, Ольга Дмитриевна. Где ваши родные? Откуда вы приехали в Сибирск позапрошлой осенью?
— Отца своего я не знаю, не встречалась ни разу. Мать в Другом Свете, ей там сделали предложение, от которого она не смогла отказаться. Жила с тёткой, её сестрой, больше не живу.
Строго говоря, ни слова неправды. Он, конечно, простец, но — вдруг у него какие артефакты с собой, или ещё что-то?
— И где та тётка? — он даже и не смотрел на меня, а только лишь в свои бумаги.
Я же могла рассматривать его, сколько душе угодно — свет яркий, видны и кустистые широкие брови, и ухоженные усы, и небольшой шрам на правом виске, и заметный — на правой же кисти.
— Осталась дома, не последовала за мной в Сибирск. Понимаете, на меня напали, и у меня была частичная потеря памяти, можете поговорить об этом с доктором Зиминым, он меня тогда лечил. Поэтому я так и не вспомнила, как оказалась в Егорьевском переулке.
— И что же, вы после не дали вашей тётке знать, что с вами и где вы?
— Я не смогла сориентироваться. И как попасть в наш Юбилейный, не знаю.
Тоже чистая правда.
— Удивительно, что же. И что случилось потом?
— Меня вынуждали искать работу, шантажом и угрозами. То есть угрожали неприятностями, если я ту работу быстро не найду. Но тот же доктор Зимин помог мне, и работа нашлась. А после уже Матвей Миронович отправил меня в Москву, в академию.
— И где же вы служили?
— Компаньонкой у госпожи Серебряковой, — ответила я спокойно, а он что-то пометил в своей бумаге.
— И что же, подходила вам та служба?
— Весьма, Софья Людвиговна была дамой строгой, но справедливой и заботливой, — ну а что иногда тоже людей ела, вроде лисицы, так вроде мы ж не о том сейчас?
— И как так вышло, что перестали служить?
— Моя пробудившая сила привлекла внимание магов, и Матвей Миронович решил, что ему в управлении нужен ещё один некромант. И был готов походатайствовать о выделении мне стипендии губернатора, если я по завершении
