– Уже?
– Да. Меня ждут.
Даонна растерянно пожала плечами:
– Ну хорошо. Только… а его точно больше не будет?
– Точно! – усмехнулась я. – Честное ведьминское!
Даонна недоверчиво вздохнула, но возражать не стала, движением руки показав, что я могу идти. Чем я и не преминула воспользоваться – и тут же испарилась из кельи, бережно сжимая в руке амулет оборотня.
В этот раз, несмотря на то что мне не нужно было обшаривать в поисках оборотня весь монастырь, радости ночная прогулка не приносила никакой. Голова болела, по всему телу разлилась какая-то подозрительная слабость, и единственным желанием было залезть в постель и не вылезать оттуда подольше. Но, увы, долг есть долг, поэтому я все равно упорно шла по темному зловеще дышащему вослед коридору, направляясь к трапезной.
Оборотень запаздывал. Не будь у меня на руках его амулета, я бы уже давно плюнула на все и отправилась в келью – спать. Видимо, именно на это он и рассчитывал, намеренно не спеша явиться пред мои светлые очи.
– Йыр бы тебя побрал, зараза кворрова… – сердечно костерила я на все лады волка, когда он… нет, в этот раз – не прыгнул, а величественно выплыл из-за поворота, небрежно остановившись в пяти шагах от меня:
«Ну и чего ради я не сплю этой ночью, ведьма? Чтобы пополнить свой словарный запас?»
– Нет. Чтобы получить, что хотел, и убраться отсюда подобру-поздорову! – раздраженно ответила я.
Если с полчасика назад я еще намеревалась устроить игру «угадай то, сама не знаю что», замучив волчицу дурацкими полунамеками и туманными фразами, а в итоге триумфально материализовать в ладони утерянный амулет, – то сейчас меня обуревало только одно желание: всучить ей эту злосчастную медяшку и пойти спать.
«А у тебя есть то, что я хотела получить?» – удивилась оборотниха.
– Да! – еще раз подтвердила я, вытаскивая из кармана рясы вычурную цепочку с болтавшейся на ней подвеской. – Тебе на полу оставить или на шею надеть?
Волчица вздрогнула и, не веря своим глазам, подошла, ткнулась холодным мокрым носом в амулет, удивленно потрясла головой, словно надеясь стряхнуть иллюзию.
«Сама надену», – изменившимся голосом ответила она и… перекинулась в человека.
– Раона?! – сорвавшимся голосом выдохнула я.
Девушка смущенно улыбнулась:
– Ну… Вообще-то да. А что ты так смотришь? Сама же говорила, что для тебя оборотни – как люди, ну и чего теперь пугаешься? Так ты отдашь мне цепочку?
– Бери. – Я растерянно вручила ей амулет, все еще не веря, что оборотень постоянно был у меня под носом.
Ведь все же сходится… И нечеловеческая сила, с которой она вышвыривала из харчевни надоевших поклонников, и кочевой образ жизни, и даже эта ее близорукость, которой на самом-то деле не было! Ведь оборотни не могут в человеческом обличье видеть свои амулеты. А оранеал она тогда просто не могла съесть, потому что сидела в комнате для замаливания грехов…
– Иньярра? – Девушка легонько помахала рукой у меня перед носом. – Ты еще здесь или как? Скажи что-нибудь!
– Гвыздбр фрахк лажгрыматзз! – послушалась я. И, подумав, уже с толком, чувством и удовольствием уточнила: – Жрызтра крухыхкатд срафтхула!!!
– Ясно! – рассмеялась Раона. – А ты ничего не хочешь у меня спросить?
Спросить-то я, разумеется, хотела, но вот что?
Как она могла не признаться мне сразу? Почему не раскрылась? Почему не доверилась? Глупо.
Но один вопрос у меня все-таки был. Тоже не слишком-то умный, но раз уж оборотень так щедро разрешил задавать вопросы, то грех не воспользоваться случаем.
– А зачем ты тогда показалась настоятельнице? Могла же спрятаться, затаиться…
Раона лукаво улыбнулась:
– Ну… Если честно, мне просто хотелось хоть раз увидеть на ее лице не величественное презрение, а что-нибудь другое…
Я понимающе ухмыльнулась:
– Ну и как? Увидела?
Девушка только вздохнула:
– Да как тебе сказать… Она по большей части демонстрировала мне совсем другую часть тела…
И мы дружно расхохотались…
Раона ушла еще ночью, я же подзадержалась до утра. Убедилась, что оборотнихе уже точно ничего не угрожает, и назвала ее имя Даонне. Та повозмущалась минут пять, что я дала ей уйти, но потом вспомнила, что если б она осталась, то было бы еще хуже, и, спев положенные дифирамбы, подарила мне талисман.
От чего – она не знала, я тоже с ходу определить не смогла, но силой от него веяло здорово, так что в качестве гонорара вполне годился.
Так что еще до полудня, ни с кем не прощаясь и ни о чем не жалея, я ушла из Сырема.
И гуляющий где-то на свободе оборотень ничуть не отягощал моей совести…
Ступень шестая
ШАБАШ В СОЮЗЕ ПИСАТЕЛЕЙ
ГЛАВА 1
Солнце безжалостно палило вот уже пятый день, наплевав на всех синоптиков, клятвенно обещавших проливной дождь. Тонкие горячие лучи плясали по золотисто-желтому боку машины, дробясь на сотни сверкающих брызг-искринок, но пробить темные стекла и порезвиться внутри салона никак не могли.
«Хорошо, что разорился и затонировал-таки стекла в этом году!» – злорадно подумал Максим Игров, лихо подрезая «жигуленка» и перестраиваясь на поворот.
Весну Максим не любил, тем более – такую раннюю и уверенную. На работе было жарко, мозги плавились в ворохе ежедневных проблем, то и дело отвлекаясь на совершенно посторонние и, более того, абсолютно не нужные вещи: такие как страстное желание съездить на озеро или сочувствие дочери, сейчас мужественно сдающей выпускные экзамены и предвкушающей вступительные.
И боролся с нелюбимым временем года, как только мог: помимо безнадежно затонированных стекол, Игров носил постоянно очень темные солнцезащитные очки и втайне лелеял мечту продать свои акции, все равно не приносившие никакого дохода, и купить машину с кондиционером.
«А толку с того солнца? – презрительно кривился он. – В глаза бьет, машину вести мешает, и вообще – ледники тают!» После столь глубокомысленной фразы он обычно многозначительно замолкал, давая собеседнику возможность сполна оценить его, Максима, глобальное мышление.
На пустом соседнем сиденье лежал апрельский номер журнала «За рулем», на задней стороне которого была помещена фотография машины его мечты. Крупным планом. С указанием всех достоинств и подчеркиванием отсутствия недостатков. Чудо, а не машина!
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
