– Давайте выпьем, другого шанса у нас может не быть.
Бутылка исчезла где-то внизу, и, как оказалось, ими было завалено все дно танка.
Я выпил довольно много. Спирт обжег горло и весь желудок, боль, которую я чувствовал раньше, возобновилась. Но в то же время я ощутил, как голова моя прояснилась и стала работать четче.
– Попробуйте соединить меня с Вилли, – сказал я.
Он отозвался сразу же.
– Как ты? – спросил я.
– Отлично. Наши приближаются – они в десяти километрах отсюда, и я непрерывно держу с ними связь, – ответил он мне. – Русские потеряли последнюю надежду на то, чтобы избавиться от нас. На самом деле, я думаю, они уже отступают, потому что немецкая артиллерия уже оккупировала все дороги. Недавно целый полк русской пехоты прошел в ста метрах от меня, но я даже не стал утруждаться, чтобы стрелять по ним. В этом не было никакого смысла. Я просто дал им уйти.
– Да, сейчас у нас просто отдых. Послушай, Вилли, мне нужны не менее трех танков. Когда они смогут быть у меня?
– Если надо, то через пятнадцать минут. Подожди секунду, я только дам команду на отправление. – Вилли вернулся на связь ровно через шестнадцать секунд. – Все в порядке! Бок, Фукс и Фогель уже на пути к тебе, и, если они не разовьют скорость до шестидесяти пяти километров, когда поедут через поле, обещаю, я съем свою фуражку. Я не думаю, что русские успеют нацелить на них стволы. Знаешь, немецким танкам не удалось бы выдать такую скорость, особенно в таких условиях, на такой земле. Я дал им инструкции, чтобы оставались на одной частоте с тобой. Наверное, они сейчас слышат наш разговор.
– Эта война близится к концу, Вилли.
Русские приготовились нанести по мне удар, чтобы определить, есть ли поблизости другие наши танки. Я вызвал на связь лейтенанта Бока.
– Да, капитан.
– Ваш позывной Четвертый. Фогель, ты слышишь меня?
– Да.
– Ты будешь отзываться на «Пятый», а Фукс – на «Шестой». Как далеко вы находитесь от меня сейчас?
– Мы как раз проезжаем наши танки на реке, – ответил Фогель.
– Не останавливайтесь там, – быстро сказал я им. – Еще километр, и прямо упретесь в мой танк, который стоит открыто посередине поля. Мы полностью предоставлены самим себе. Лейтенант Бок, вы встаньте слева от меня, на расстоянии ста метров. Фогель и Фукс, остановитесь справа. Постарайтесь быть через три минуты – мост почти готов.
Я неотрывно следил за происходящим впереди и лишь изредка смотрел по сторонам. Все мое внимание было приковано к холму. Три танка до сих пор не показывались, наконец, повернувшись, я увидел их. Они и впрямь добрались молниеносно и организованно заняли свои позиции. Русские замешкались, очевидно решив, что это вернулись недавно отъехавшие танки, а это означало, что они понятия не имеют о том, что происходит на холме. Нам удалось ввести их в заблуждение, и они до сих пор пребывали в неведении. Увидев подошедшие танки, русские открыли заградительный огонь, который ничем не мог помочь им. Я не хотел рисковать, пытаясь выяснить сам, добрались ли танки до холма, и ждал их сообщений.
– Через несколько секунд вы увидите три танка, объезжающие холм, тот самый, где мы установили распределительный щит, – объяснил я ребятам. – Они наши. Мы пойдем в атаку на русских, как только увидим своих, выезжающих из-за холма. Мы должны прикрыть их любым возможным путем. У нас мало времени.
Похоже, танки следовали, урывками перемещаясь от укрытия к укрытию. Несколько секунд спустя я услышал выстрел – стрелял танк Бока. Сразу же на другом краю раздался взрыв.
– Я просто заметил грузовик, наполненный противотанковыми минами, – объяснил он. – Нужно было его подчистить.
– Естественно, – усмехнулся я.
Русские пехотинцы не давали нам расслабиться. Время от времени они обстреливали нас, хотя и безуспешно. Наконец три танка показались вдали, спускаясь с возвышенности, проехав по равнине и миновав следующий холм, они направились в заросли кустарника. Я так ослаб, что едва находил в себе силы, чтобы наблюдать за ними. Затем я заметил, что они уже открыли огонь. Пехотинцы, до этого стоявшие лицом к нам, немедленно развернулись и, как сумасшедшие, бросились в направлении своих танков. Русские, находившиеся на противоположном берегу реки, присоединились к пехоте и все вместе стали обстреливать наших, превратив холм в одно сплошное облако пыли. Казалось, что, откуда ни возьмись, сама собой выстроилась огромная серая стена, без единой расщелины, в которую вряд ли бы проскочила даже мышь.
– Пора, ребята! – закричал я. – Настала наша очередь!
Невозможно было сказать, целы ли танки на холме или нет. Русские ударили по ним, используя всю технику, имевшуюся у них, полностью игнорируя наших на реке. Мы неслись на полном ходу, забыв о пехоте, преграждающей нам путь. У всех нас в голове была только одна мысль – уничтожить этот мост, любым способом. На этот раз мы не сомневались, что они бросили свои танки и пустились наутек. Сейчас мне казалось, что достаточно одного моего сверлящего взгляда, и полковник будет сражен наповал. Мы гнали, расстреливая всех, кого видели, и свежепролитая кровь только усиливала азарт. Каждый из ребят сейчас хотел показать, что ничем не уступает никому в подразделении, особенно мне.
Я видел, как пули прыгают по воде, слетая с холма, поэтому я знал, что по крайней мере один из танков дееспособен. Я надеялся, что это был Хорст. Мы летели почти со скоростью самолета в сторону моста, а затем, словно мыши, перебежками добирались от дерева к дереву, от куста к кусту и так далее. Пехота, атаковавшая нас так неистово, теперь не менее яростно отступала. Нам оставалось пятьсот метров до моста, поэтому русские были вынуждены направить свой огонь на две стороны – на нас и на холм. Тем не менее у нас все же оставалось одно преимущество. Мы могли оставаться в укрытии до тех пор, пока танки противника не взберутся на насыпь и их огонь не станет по-настоящему опасным для нас. А пока даже снаряды, пущенные нами вслепую, были эффективны.
Батальон саперов прекратил свои работы, когда понял, что это бесполезно. Понтоны уже находились в воде, но закрепить их не успели. Еще какие-то секунды мы не начинали атаку, а солдаты, находившиеся возле понтонов, пытались зафиксировать их. Вскоре я заметил, что выстрелов с холма больше не доносится. Оставалась надежда, что мои подозрения не оправдаются. Даже незначительная стрельба поднимала столько пыли, что видимость становилась практически нулевой. Только теперь, когда танк отчетливо стал вырисовываться на насыпи, у нас появилась конкретная цель для удара. Но нам еще нужно было каким-то образом добраться до моста и разрушить его. Наши военно-воздушные силы, казалось, совсем забыли о нас, и именно в тот момент, когда мы больше всего нуждались в их помощи. Несколько сброшенных бомб могли бы уничтожить мост и без нас.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
