избранном углу.
Хозяина слегка насторожило то, что путешествующий господин сел за столик в левом углу, подальше от окна. Место там было неуютное, гости редко занимали то место. А этот — мало ли, может, устал, хочет немного подремать, прежде чем снова пуститься в дорогу. Но нет, молодой человек не был расположен дремать. Сделал жест самому хозяину: мол, хочу сделать заказ.
— Глювайн, милейший, — голос у гостя странный — срывающийся, как у подростка, с лёгкой хрипотцой. — И корицы не жалейте, плачу полновесной монетой.
— Будет сделано, господин, — с лёгким поклоном ответил хозяин. Он по жизни был флегматиком и всегда скрывал свои истинные эмоции. Только поэтому сумел не показать, что где-то в середине груди заледенело: это был знак, который за последние два года получал всего лишь второй раз.
Дальний столик в левом углу, гость без слуги, заказ глювайна, фраза «И корицы не жалейте, плачу полновесной монетой». Господину нужен сопровождающий. И господин получит то, чего хочет. Бауму за то платят немного, но постоянно.
2
Роль слуги агент отыгрывал отменно, не придерёшься. Судя по едва заметному акценту — вероятнее всего, немец, но либо долго жил в России, либо вовсе из кукуйских, что родились в Москве. Знать этого Катя не могла, да и не хотела: таковы правила, которые сама же ввела в Тайной иностранной канцелярии. Вместо паспортов у каждого личное дело, набор оперативных псевдонимов и служебных обязанностей, пресловутые «явки и пароли», по которым свои могут узнать своих.
Но, оказавшись в комнате наверху, они пожали друг другу руки.
— Меня здесь будут знать как Владислава Запольского, — представилась солдат-девица: кажется, коллега действительно думал, что перед ним мужчина. Хорошо, значит, маска работает.
— Рад знакомству. Вы можете звать меня Мартином, — сказал «слуга». — Какие будут приказания?
— На рассвете выезжаем в Варшаву. Желательно верхами, нужно поторопиться. Дальнейшие инструкции будут на месте.
— В пути бы поостеречься, господин, — Мартин произнёс последнее слово с добродушной иронией. — Здесь, в городе, свейские конфиденты через одного, даже бургомистр у них на прикорме. Ежели заподозрят, то бежать придётся весьма резво… Все войны ждут, готовятся. Сперва купчишек польских сюда допускать отказались — мол, у вас в договоре торговля токмо через Палангу[56] — а теперь, думаю, и вовсе долго не увидят в Данциге ни поляков, ни их товары.
— Карл весьма хозяйственный молодой человек, это всем известно, — Катя наконец сняла плащ и шляпу, тряхнув аккуратно подстриженными по плечи темно-русыми волосами. — Полагаю, мы с вами в пути тоже увидим немало интересного, потому запасёмся в дорогу хотя бы сыром и сухарями.
— Верно, господин. Вряд ли мы далее сможем купить их, хоть бы и за серебро.
— Кстати, насчёт серебра, — Катя достала из кармана бархатный кошелёк с монетами. — Здесь французские ливры, не талеры. Их принимают хорошо. Купите всё необходимое. И себе одежду — тоже. На вас смотреть больно, что за жалкие обноски.
— Так это, в порту сейчас не особенно разживёшься, — хохотнул Мартин, принимая деньги. — Я ж говорю — все войны ждут, опасаются даже сюда ходить. Ладно, господин, вы располагайтесь покуда, а я пойду готовиться в дорогу…
…Этот разговор случился в октябре 1705 года. Путь до Варшавы из-за осенней распутицы занял долгих десять дней, и преодолели они его не без приключений. В районе Торна[57] проехали через польскую деревню, в которой недавно побывала шведская провиантская команда. То ли у местных жителей вышел конфликт с ними, то ли просто у захватчиков руки чесались, неизвестно, но… Словом, тела ещё не успели остыть[58]. А уже в самом Торне Кате повезло, если так можно выразиться. В гостинице средней руки, где они остановились, в зале пировали шведы, судя по их похвальбам — те самые. Она, мысленно проклиная себя за нарушение собственных правил, в изысканно-издевательской форме высмеяла их офицера, здоровенного и сильно смахивавшего на секача. Тот довольно тяжеловесно прошёлся по её «женоподобному» виду. «Что ж, — насмешливо ответил на это „пан Владислав“. — Лучше быть похожим на женщину, чем на хряка». Как и следовало ожидать, швед насмешки не стерпел — озлился, наговорил всякого и озвучил вызов. Почему-то он нисколько не сомневался в исходе поединка в свою пользу. «Всё честно, сударь: ваш вызов — мой выбор оружия», — сказала Катя, вынимая шпагу из ножен. Зря, что ли, четыре года не вылезала из фехтовального зала Сухаревой башни. Беспощадно используя своё преимущество в скорости, она с чистой душой заколола шведа на глазах у подчинённых. После этого, естественно, пришлось срочно мотать удочки из Торна. Хоть история и прошла в полном соответствии с духом эпохи, а противник вообще-то сам нарвался, но убийство шведского офицера на дуэли — это косяк, причём, огромный. Повезло, что вовремя дали дёру, иначе могли провалить дело. Кстати, Мартин совершенно справедливо её за это отчитал по дороге.
Количество войск, собранных Карлом под Варшавой, впечатляло. Путешественники приехали как раз в тот день, когда возле города разместился корпус из Финляндии. Каролинеры вели себя здесь как хозяева, это было заметно по их отношению к местным жителям — хоть к простецам, хоть к дворянам, хоть в предместьях, хоть в городе. Шведы-лютеране весело орали полякам-католикам: «Папёжники, мы вас научим правильно молиться!» Ксендзов не трогали, а верующих, шедших в костёлы, частенько били — просто так, ради развлечения. Женщин на улицах тоже что-то не видно: скорее всего, на то имелась веская причина… Словом, поляки полной ложкой хлебали то, на что нарвалась их недальновидная верхушка, сделавшая ставку на шведов. Хорошо себя в этом бедламе чувствовал, пожалуй, только один из панов — Станислав Лещинский, да и то лишь оттого, что с ним бражничал сам Карл.
Шведы радовались. Шведы предвкушали новые виктории. Шведы уже обсуждали и заранее распределяли будущую добычу, которую собирались взять восточнее. В России.
— Самое неблагодарное дело — делить шкуру неубитого медведя, — усмехнулась Катя, послушав, о чём трепались каролинеры в местной приличной забегаловке. — Но мечтать не запретишь.
— Нелегко нам придётся, — сказал Мартин. — Что бы там ни говорили, а свеи — сила.
— А кто сказал, что будет легко? Просто, когда армия настроена именно так, как сейчас эти …победители, любая большая неудача затем воспринимается как крушение мира… Знаете, почему Карл так торопится с походом? У него в казне уже дно показалось. Расходы превышают доходы, даже с учётом пенсионов от французов и того, что он сумел прихватить здесь, в Польше. Если он кого-нибудь срочно не ограбит, содержать армию и флот скоро будет не на что.
— Так и
